Миссис Дэвис провела меня в элегантную гостиную с толстым бордовым ковром и резной мебелью, наводившей на мысль о елизаветинских временах. На стене висел большой крест, а также фотопортрет молодого чернокожего в военной форме – надо полагать, брата Филлис.
Ее мать усадила меня в кресло, в котором я почувствовала себя королевой на троне, и позвала Филлис в гостиную.
– Аки!
Филлис спустилась по лестнице из темного дерева. Как обычно, было никак не понять, рада она мне или нет.
– Девочки, принести вам что-нибудь выпить?
– Нет, спасибо, – сказала я. – Я только что с ужина у Накасонэ.
– Что ж, оставлю вас вдвоем. – Миссис Дэвис улыбнулась и ушла наверх.
Филлис села на диван с ножками в виде львиных лап, таких же, как и у кресел. Ее волосы снова были уложены в “виктори-роллс”, только валиков теперь было не два, а несколько.
– Ну, здравствуй, – сказала я.
– Здравствуй.
– Ты, наверно, удивлена, что я здесь.
В комнате стоял запах духов, на мой вкус крепковатый.
– Да. – Филлис была не из лицемерок. С ней лучше действовать начистоту. Я стиснула деревянные подлокотники.
– Я скучаю по вам с Нэнси. У меня не так много друзей.
До них у меня была только одна подруга, Хисако, и я понятия не имела, где она сейчас.
Сидя очень прямо, Филлис все смотрела на меня, не выдавая своих чувств. Никогда не поймешь, что у нее в голове.
– Мы тоже скучали по тебе, – произнесла она механически, как будто печатала на машинке. – Возвращайся к работе. Нэнси говорит о тебе непрестанно. Она рассказала у себя дома о том, что случилось с твоей сестрой, и, что ж, теперь все понимают, почему ты хотела посмотреть в глаза этому врачу.
– Да, я из тех, кто любит доводить дело до конца, – призналась я.
– Ты бы лучше ей позвонила. Да, и сегодня же вечером. В Ньюберри еще никого не наняли тебе на замену, так что ты вполне сможешь вернуться.
Нет, поздно уже, по крайней мере по моим меркам. Я сделала шаг дальше, решила пойти в школу медсестер. Но мне все равно хотелось, чтобы они обе остались моими подругами. Я взглянула на фотографию Реджи в рамке.
– Скажи, как там твой брат?
Филлис выдавила улыбку.
– С ним все в порядке. Скоро приедет в Чикаго. В отпуск по ранению.
– Представляю, как тебе не терпится его увидеть.
Филлис кивнула.
– Ему будет полезно побыть дома. Ради мамы.
И ради тебя тоже, подумала я, но вслух этого не сказала, а поднялась на ноги.
– Думаю, мне пора.
Филлис проводила меня до двери.
– Пока, Аки, – сказала она.
В свете вечерней зари я вдруг разглядела, как она хороша, Филлис, с ее темными проницательными глазами. Отчего я так долго умудрялась этого не заметить?
От Дэвисов я ушла с мыслью, что выполнила один из советов тети Юнис: открыла рот.
Когда я вернулась домой, родители снова спали.
Папа уволился из “Алохи” и устроился санитаром в больницу Хенротин. Начинал он работать в семь, так что теперь у них с мамой было одинаковое расписание. У меня гора упала с плеч, что он больше не причастен к незаконным делишкам на Северной Кларк пять дней в неделю.
Позвонить по телефону было еще не поздно, что я и сделала. На этот раз трубку сняла Нэнси, а не кто-то из ее домашних.
– Ох, Аки, я так рада слышать твой голос. Филлис сказала мне, что ты, может быть, позвонишь.
И Нэнси с разбегу принялась болтать обо всем на свете – от семейных дел до профессора по прозвищу Рип Ван Винкль.
Как человек, который нашел момент включиться и поучаствовать в прыжках через две скакалки, я втиснулась в разговор, когда Нэнси взяла паузу.
– Знаешь, мне очень жаль. Прости, что я втянула тебя в эту историю.
Но, похоже, с того происшествия минуло уже достаточно времени, чтобы Нэнси смогла разглядеть в нем и положительные черты.
– Что ты, так интересно оказалось побыть арестанткой! Я подружилась с девушками, которых везли со мной в автозаке, особенно с секретаршей из приемной врача. Вот ты знала, к примеру, что полицейские шантажировали тех девушек, кто сделал аборт? Можешь себе такое представить?
Это откровение дошло до меня не сразу.
– Повтори еще раз.
– Полицейские, узнав, кто сделал аборт, приходили к девушкам на дом и вымогали у них деньги. Мне секретарша рассказала об этом.
Нэнси, гордая этой новой дружбой, болтала без умолку, рассказывая, как она утешала молодую женщину все то время, что они провели за решеткой.
Чем еще Нэнси со мной делилась, я и не слышала, сосредоточиться не могла. Я могла думать только о том недостающем звене, которое она мне предъявила, о причине, по которой Роза в мае нуждалась в деньгах. А также о том, почему сержант Грейвс хотел уничтожить все указания на то, что перед смертью она сделала аборт.
Назавтра утром я первым делом спустилась на второй этаж к Харриет. Повезло, что Дуглас, когда она мне открыла, был там. Я от двери увидела, что он сидит на ее кровати, без обуви, и почему-то от вида его ног в носках мне сделалось ужасно неловко.
