Сложив письмо, я спрятала его обратно в конверт. Все письма Арта я хранила в коробке из-под сигар, которую папа принес домой из “Алохи”. Между письмами лежал медальон с песком, оставшимся в моих туфлях после нашего первого настоящего свидания, а под письмами – возвращенные деньги из-под залога.
Я знала, что обручальное кольцо нужно забрать из ломбарда как можно скорей. Продать его на сторону без моего согласия там не имеют права, но не очень-то я доверяла тем, кто ведет дела в районе красных фонарей на Кларк-стрит.
В общем, я поспешила туда, на сей раз надеясь наткнуться на Джорджину и ее друзей. Я больше не боялась Джорджины, особенно теперь, когда знала, как ее зовут. Но танцорам, видно, еще не пришла пора появиться на улице, потому что попадались мне на пути одни только игроки-хакудзины, спешащие перекусить перед очередной ночью за картами.
Ломбард был еще открыт, витрина полна часов и ювелирных изделий, выставленных на подставках, обтянутых черным фетром. С содроганием сердца я стала высматривать свое колечко. Но нет, к счастью, его не было среди выставленных на продажу вещиц. Надо полагать, оно надежно спрятано под прилавком.
Звякнув колокольчиком, я вошла в лавку. Из задней комнаты, что-то жуя, вышел закладчик.
– Я хочу вернуть свое кольцо.
Открыв сумочку, я достала из внутреннего кармана закладную квитанцию, конверт с залоговыми деньгами и двадцать долларов, которые дал мне Рой, чтобы покрыть проценты.
Закладчик, судя по его виду, был удивлен, будто подобное случалось нечасто.
Обмен состоялся, и я гордо, с кольцом на пальце, направилась к дому, всю дорогу размышляя об Арте. Я задолжала ему письмо. Чем мне с ним поделиться? Примет ли он меня такой, какая я есть?
Должно быть, Арт написал еще и своим, попросив их удостовериться, что я в порядке, потому как пару дней спустя мне позвонила Лоис.
– Мы хотим пригласить тебя на воскресный ужин, – сказала она под щебетание попугая. – Ничего особенного, просто запеканка с тунцом.
Поскольку у нас не было духовки, “запеканка с тунцом” прозвучало как нечто изысканное.
