Харриет пригласила меня войти, и я передала им слова Кейзо о том, что он видел Розу на станции метро перед самой ее смертью, и о том, что в тот момент с ней рядом был полицейский. Про револьвер я ничего не сказала, потому что, хотя и стала доверять им побольше, полностью все-таки открываться остереглась.
– Мне сказали, что полиция прибыла на место происшествия через пятнадцать минут. Но если полицейский уже был с Розой, почему такая задержка? И почему он не объяснил никому, что именно там случилось?
– Действительно, это странно, – согласился Дуглас. – Но прошло уже больше пяти месяцев. Даст этот Кейзо показания окружному прокурору?
– Ни за что не даст, – покачала я головой. – Но у меня есть соображения, кто мог быть этим полицейским.
Дуглас глубоко вздохнул.
– Опять ничего весомого, Аки. Если кто-то в самом деле толкнул Розу под колеса того поезда, я не меньше тебя хочу, чтобы его взяли за жабры. Но без авторитетного свидетеля? Не думаю, что есть шанс.
– А что, если сделать так, чтобы полицейский сам в этом сознался? – спросила я.
– И с какой бы то стати? – вступила в разговор Харриет, которая до того только мрачно кусала губы.
Мы вертели ситуацию так и эдак. Харриет считала, что план, который мы с Дугласом сочинили, дурацкий. Может, так оно и было. Но я не могла не сделать хотя бы попытку.
Вернувшись домой, я удивилась, обнаружив, что мои родители еще там, сидят за обеденным столом. На столе между ними стоял на подложенной под него прихватке металлический чайник, а рядом – две японские чашки без ручек и еще маленькая синяя коробочка. С моим кольцом. Я приклеилась к ней глазами.
– Ты оставила это на комоде, – сказала мама по-японски.
Отец выглядел усталым. Его волосы, в которых до войны почти не было седины, совсем побелели, а на макушке так поредели, что кожа просвечивала.
– Это от Арта, – сказала я. – Мы обручились.
Я ждала, что мама вскрикнет от счастья, но они с отцом сидели, как статуи, на своих жестких стульях.
– И когда вы намерены пожениться? – спросила мама.
– Наверное, когда он в отпуск приедет.
Я понятия не имела, когда это может быть.
– Ты уверена в этом?
Я нахмурилась.
– Я думала, вы обрадуетесь. Особенно ты, мама. Ведь ты если и говорила о чем с нами с Розой, так это о том, как выйти замуж.
– Я не хочу, чтобы ты торопилась.
– Не убегай из-за Розы, – вставил отец по-английски.
– Мне нравится Арт, и папе он нравится, – продолжила моя мама. – Но произошло так много перемен. Слишком много перемен. Может, не стоит вносить еще какие-то новые.
Я цапнула коробку со стола. “Что вы вообще понимаете? – хотелось сказать мне. – Вы-то сами поженились не по любви!” И хотя в глубине души я понимала, что в словах матери присутствует здравый смысл, мне было не до того, чтобы в него вникнуть.
Дуглас нанял посыльного и тот доставил в полицейский участок конверт, адресованный сержанту Грейвсу. Записку я написала от руки:
Это письмо сержант Грейвс принял всерьез; я в окно видела, как без нескольких минут два он идет к нашему дому. Уверенной рукой он постучал в дверь. Когда я впустила его, он, обойдя меня, прошел в коридор и проверил ванную и спальню. Убедившись, что кроме нас двоих в квартире никого нет, уселся напротив меня за обеденный стол.
– Ну, в чем дело? – спросил он.
С его лица как смыло всю теплоту и сердечность, которыми светилось оно в наши прежние встречи.
Я достала Розин дневник.
– Это дневник моей сестры. Тот, что я сделала для нее в лагере. Кто-то вырвал из него последние страницы, поэтому я не знала, о чем были записи в последние дни ее жизни. Но недавно соседка Розы по комнате прислала их мне по почте.
Я достала поддельные странички из дневника, которые аккуратно сложила так, чтобы они помещались в стандартный конверт.
– Тут она пишет, как вы с ней поступили. Шантажировали ее тем, что она сделала аборт. Она ходила по всем знакомым, просила денег, но не смогла собрать столько, сколько вы требовали.
– Вы чего добиваетесь?
Грейвс прожег меня взглядом такой силы, которая в обычных условиях выбила бы меня из колеи. Но не сегодня.
– Еще объявился свидетель. Он сказал, что видел вас с моей сестрой. На станции метро “Кларк и Дивижн”, за мгновение до того, как ее убили.
Грейвс так резко вскочил, что чуть не свалил стул.
– Вы на что намекаете?
