Вечером она нашла свою банду в трактире, где они пропивали последние крохи своего имущества. Мурана не стала их ругать, а лишь молча положила на стол две серебряных монетки и заказала еду и выпивку для всех.
– Мне не нужно, – тихо сказала она официанту в грязном, когда-то белом фартуке. Затем обвела взглядом примолкших парней. – Я сняла отдельный номер в гостинице. Там будем жить все вместе.
Бандиты переглянулись, удивленные ее словами.
– Откуда у тебя деньги? – спросил здоровяк с плохо забинтованной рукой.
– Заработала, – ответила она спокойно, и в ее глазах мелькнул странный огонек. – Продала брата, – добавила она, и бандиты притихли, чувствуя в ее словах скрытую угрозу.
– А где краснорожий? – подозрительно спросил здоровяк.
– Он торгует рабами, нашел работу. О них не беспокойтесь. Ты, – она посмотрела на здоровяка. – Если ублажишь меня сегодня ночью, я заплачу за лечение твоей руки.
– Да мы все тебя ублажим, – пьяно усмехнулся один из мужчин.
– Я на это надеюсь, – кивнула Мурана, и за столом снова повисла тишина.
– Ты ненормальная? – тихо спросил здоровяк. Мурана подняла голову и ответила:
– Нет, я создана для любви.
– Ну на хрен, – выругался здоровяк. – Я не участвую, парни. Она сумасшедшая.
– Заплати монеты за себя и иди, иначе отправишься на арену.
– Уж лучше на арену, чем спать с тобой.
– Ты сам так решил, – произнесла Мурана. – Если кто из вас откажется со мной разделить любовь, то я найду его и убью на арене.
За столом снова повисла тишина.
– Так ты хочешь на арену? – спросила Мурана, и здоровяк отрицательно покачал головой.
– Идите в комнату, вот ключи, – она отдала ему ключ с номером и выпроводила свою банду из трактира.
Она увидела входящего в трактир Вейчу и улыбнулась ему.
– Это кто? – спросил Вейча, садясь.
– Крысы, – ответила Мурана. – Прибились.
– Твоя банда? – Мурана кивнула. – Я так и понял, но здесь в поселке не шалите.
– Я знаю. Пошли, будешь любить меня.
– И что, ничего не выпьешь? – смеясь над ее простотой, спросил Вейча.
– Нет.
– Ну пошли, – и он отвел ее в закуток, где занимался амурными делами с женщинами, которые были ему должны.
Вышел он оттуда через час, усталый, пьяный и обескураженный: такого темперамента он никогда не встречал. «Да она помешанная», – решил он и быстро покинул трактир.
Мурана, получив свое, пришла в комнату. В центре комнаты на полу сидели восемь мужчин.
– Время заниматься любовью, – тихо проговорила она.
– У тебя щека испачкана, – брезгливо произнес здоровяк. Мурана ладонью вытерла щеку, на которой осталось семя Вейчи, и слизнула его.
– Ты первый, – ткнула она пальцем в здоровяка. – Полюбишь меня, я вылечу твою руку, и ты получишь себе имя.
– А ты его уже получила? – набычился здоровяк.
– Получила. Целых два. Красотка и Потаскуха. Какое тебе больше нравится?
Здоровяк не ответил, он обреченно обвел глазами притихших товарищей и стал раздеваться.
Ночи в Снежных горах суровы даже летом, а зимой дуют ледяные ветра, метет поземка и температура опускается до самых низких показателей. Но в шатре Кирсана, созданном дворфами по его личному заказу, всегда царили уют и тепло. Внутри, потрескивая поленьями, горела походная печь, а стены были укрыты множеством охранных заклятий. У входа в шатер дремал телохранитель, а снаружи несли караул рейдеры. Однако даже за этой надежной защитой начальник тайной стражи Великого леса не мог обрести покой. Его мучили кошмары, и он часто просыпался в холодном поту, долго ворочался, прежде чем вновь погрузиться в тревожный сон.
В очередной раз его разбудило внезапное чувство опасности, словно рядом кто-то был. Кирсан открыл глаза и увидел тень, склонившуюся над спящим телохранителем. Он не был героем, он был трусом, окруженным отрядом телохранителей и тремя пятерками рейдеров, но именно эта уверенность в своей безопасности и заставляла его сердце сжиматься от страха. Тень подняла голову, и Кирсан увидел красные глаза, смотрящие прямо на него.
Потрясенный и напуганный, он попытался создать заклинание атаки, но плетения рассыпались под одеялом. Он забыл про свои амулеты, а тень внезапно взмахнула крыльями и исчезла. Кирсан вскочил, вспомнив про амулет огненных шаров. Громко закричав, он призвал охрану.
– Охрана! На помощь!.. Охрана, ко мне!
Некоторое время ничего не происходило, и паника стала заполнять сознание всесильного брата великого князя. Она цепкими корявыми руками охватила его разум, рисуя в воображении картины предательства и смерти. Дрожа всем телом, Кирсан сжался, готовясь защищать свою жизнь, и когда полог шатра отлетел в сторону, Кирсан, не раздумывая, выпустил огненный шар. Вошедших смело ураганом пламени, а его отбросило к противоположной стене. Шатер устоял, но внутри бушевало пламя опрокинутой печи, и дрова падали на Кирсана и его постель. Он отчаянно махал руками, но только усиливал огонь.
