— Что-то случилось, любимый? — девушка, сразу ощутив какую-то темную волну, шедшую от возлюбленного, поднялась ему навстречу с кушетки. Такие кушетки совсем недавно ввела в парижскую моду знаменитая мадам Рекамье, и Годой, разумеется, тут же заказал своей девочке такую же.
— Представляешь, милая моя малышка Жанлис, эта чертова кукла, ненасытное чудовище Наполеон, которому никак не сидится спокойно, взбесился окончательно!
— Что же… Чего он хочет?
— Поверишь ли, он требует, чтобы я немедленно объявил войну Португалии! А ведь король с королевой ни за что не согласятся идти войной против собственной дочери.
— Да, положенье, честно говоря, у тебя незавидное. Но слишком унывать тоже не стоит, Мануэлито. Ведь ты же сам недавно говорил мне, что в политике всегда можно что-нибудь придумать — и самую неприятную ситуацию превратить в самую приятную.
— Говорить я, разумеется, говорил, но имел в виду все-таки не такую идиотскую ситуацию, когда тебе велят объявить войну, а в противном случае объявят войну тебе. Люсьен даже откровенно признался мне, что все его попытки хотя бы немного попридержать резвость брата окончились крахом, и Наполеон уже выслал к нашим границам передовой отряд.
«Какой молодец, этот маленький корсиканец! — с невольным восхищением подумала Клаудиа. — Именно так и надо всегда действовать». Но вслух сказала:
— Но ведь в политике всякое требование выдвигается не просто так, а ради достижения каких-то конкретных результатов. Чего именно Наполеон хочет теперь? Ведь не завоевать же Португалию в самом деле — иначе он просто сделал бы это сам, опыта и… таланта у него достаточно.
— Да, он не хочет просто завоевать Португалию, ты совершенно права. И не нам он хочет ее подарить, обещая в случае военного конфликта военную поддержку…
— Которой, скорее всего, не окажет, — в тон ему добавила девушка.
— И это верно.
— Так чего же он, в таком случае, добивается?
— Ему нужно, чтобы Португалия закрыла свои порты для англичан. Как ты знаешь, британцы вовсю используют их как базу для ведения военных действий против Франции на континенте.
— А тебе не кажется, что требования Первого консула вполне логичны? Он требует у своего союзника, чтобы тот уговорил своих родственников не вредить ему — вот и все. По-моему, разумно.
— Да ты что? Как я их уговорю?
— А хотя бы точно так же, как Наполеон Бонапарт уговаривает тебя.
— То есть…
— То есть, на самом деле никто не хочет без особой нужды ввязываться в войну. Не хочет этого сам Наполеон. Не хочет и Португалия. Вышли к границам передовые части, а через дипломатов пошли неофициальную ноту, в которой предупреди Карлоту, что лучше пусть они с мужем подчинятся требованию родителей и останутся у власти, чем доведут дело до серьезного военного столкновения с Наполеоном. А также объясни их величествам, что в результате такого столкновения им все равно придется не только закрыть порты для англичан, но и лишиться трона, — спокойно предложила Клаудиа и на миг прижалась щекой к мундирному шитью. Но не успел Мануэль обнять ее, как девушка снова отстранилась и добавила с какой-то непонятной ему злостью. — Или стукни кулаком по столу и скажи этому Наполеону, чтобы он перестал совать свой нос в дела Пиренейского полуострова! — И после этих слов испытующе взглянула в глаза своего облеченного бременем нелегкой власти возлюбленного.
Мануэль опешил и от последних слов, и еще больше от странного жадного взгляда Клаудии. Ему всегда хотелось выглядеть в глазах своей славной маленькой девочки важным и достойным государственным мужем, но сейчас он ясно почувствовал, что не сможет поступить так, как советует ему поступить истинно испанская гордость. И в тот же миг ему вдруг стало пронзительно, до боли ясно, чего именно ждут от него в стране. И почему именно так не любит его народ Испании, причем, чем дальше, тем больше. Но изменить ни своего поведения, ни государственной политики он уже не мог. Слишком глубоко и слишком давно погрязла Испания в соглашательстве с революционной Францией. После стольких лет развала и коррупции ему просто не успеть мобилизовать армию, тем более, теперь, когда передовые отряды самой мобильной на свете армии, имеющей богатый боевой опыт и прекрасных решительных полководцев, уже стоят у границ Испании. Стоило один только раз отступить перед этими воинственными фанатиками, и теперь придется отступать все дальше и дальше…
