— Ну и дела — Проповедник собственной персоной! — подивилась Кассандра. — Эй, Фил, признайся: ты специально притащил сюда чистильщика, чтобы запугать меня? Какой гениальный план, я уже дрожу от страха! Должно быть, прежние твои гости после такой встречи сразу раскошеливались. Только зря стараешься, вымогатель! В сотый раз повторяю: платить тебе я не намерена, и не мечтай! Однако ты опять меня удивил. Кого не надеялась увидеть в твоей банде, так это Проповедника. А ты, респетадо в шляпе, оказывается, не такой и праведный, как о тебе твердят. Сколько процентов тебе отстегивают? Пять? Десять? Или больше? А может, это ты здесь главный? Надо же, до чего додумался: по ручке ему погадать! Как мило! Вот вам мои аплодисменты! — Кассандра нарочито громко хлопнула три раза в ладоши. — Браво! А теперь пошли все прочь! Никакого разговора не будет! Или отпускайте из этой дыры на все четыре стороны безо всяких условий, или выгоняйте навсегда из Терра Нубладо, как обещали!
Я недоуменно посмотрел на Анну и Фило. Эмоциональная речь Кассандры была характерна для пленницы, а не для гостьи. Но что это за пленница, которая сидит в темнице с незапертыми дверьми и без охраны? И куда, интересно, прорицательницу пообещали выгнать из туманного мира?
— Респетадо Фило! — перешел я на официальный тон. — Я плохо понимаю, что здесь происходит. Почему ваша гостья говорит с нами в таком тоне?
«И почему сквозь тебя просвечивается вон тот шкаф?» — следовало добавить к этому, но я уже не стал выносить на повестку дня столь щепетильный вопрос — пусть «призраки» ответят хотя бы на тот, что уже задан.
— Ты прав, Проповедник, настала пора раскрыть тебе жестокую правду, — отозвался Фило. Другом он меня больше не называл, из чего следовало, что дружба закончилась. Чему я, однако, не больно-то расстроился. Мой единственный друг прятался у меня под плащом и готов был в любой момент выступить в мою защиту, если помимо дружбы в наших отношениях с диктатором иссякнет и мир. — Ты присядь — разговор предстоит серьезный и неприятный.
— Благодарю, я постою, — отказался я, распахивая плащ и выставляя «Экзекутор» на всеобщее обозрение. — Так мне будет спокойнее.
— О, не иначе великий маэстро проксимо-боя собрался продемонстрировать нам свое искусство! — злорадно воскликнула Анна. — И что же ты медлишь?
— Во-первых, я не маэстро, — ответил я. — А во-вторых, мне не нравится тон нашей беседы. Похоже, вы пытаетесь меня запугать.
— Мы никого не запугиваем, — возразила Анна. — Мы просто ставим тебя перед кое-какими фактами. Не понравятся — можешь нас пристрелить. Только я не советовала бы тебе тратить зря патроны. Слыхал о том, что нечистую силу пули не берут? Так оно и есть, можешь даже не проверять. Только что на мосту ты хватал руками воздух и чесал лицо — это значит, сейчас ты наверняка видишь нас в обличье привидений, так?
Можно было признаться, что да, действительно, вижу вас насквозь. Но это было бы полуправдой. Фило и Анна и впрямь походили на недоделанных невидимок, а вот намерения этой скрытной парочки пока являлись для меня тайной.
— Да, что-то вы отвратительно выглядите, — согласился я, решив сохранять хорошую мину при плохой игре. — Бледные какие-то. Надо было вам за завтраком поменьше налегать на тропесар.
— Достаточно болтовни! — повысил голос Фило. — Вы как хотите, а я присяду… — Он выдвинул один из стульев и вальяжно расселся на нем, забросив по ковбойски ноги на стол. Диктатора ничуть не смущало, что справа от него сидела дама. Призрак, ведущий себя по-хамски, не укладывался в стереотипы нечистой силы, заложенные в меня с детства, и выглядел попросту несолидно. Фило нигде не мог держаться соответствующе: ни в образе диктатора, ни в обличье бесплотного духа.
Анна уселась напротив Кассандры. Место лекаря оказалось на свету и потому, в отличие от сидевшей в тени прорицательницы, я видел Анну превосходно. А также спинку ее стула, которую, по идее, видеть не должен был. И с этой женщиной из плоти и крови я провел минувшую ночь! Что за откровенное издевательство над моим рассудком! Не подмешала ли Анна тайком мне в воду какой-нибудь галлюциноген из своей аптечки? Хотелось бы узнать, с какими целями.
Дабы наше собрание выглядело чинно и благородно, мне оставалось усесться напротив Фило, однако я отказался это делать. И не только потому, что мне претило пялиться на грязные подошвы диктаторских сапог. Просто терпеть не могу, когда меня насильно загоняют за стол переговоров. Именно по этой причине я предпочел остаться на ногах, пусть и утверждают, что в них нет правды. Зато есть хоть какая-то уверенность, что меня не застанет врасплох группа «товарищей», которая может ворваться сюда в любой момент.
