- Делай, - спокойно произнёс Ольгерд, целуя Сая в нос. - Я готов, и я знаю, что ты меня любишь.
Сайшес привстал, высоко поднимая двумя руками Венец над головой Ольгерда... и замер...
Венец Крови... Почему шипы теперь не только с внутренней стороны? Или... Или они всегда так были, просто по отдельным фрагментам нельзя было этого понять? Почему Венец должен надеть тот, кто любит? Надеть и не убирать рук? А, кстати, про это только Витан говорил, эльф молчал... почему-то… Вряд ли остроухий не знал... А Витан откуда знал?.. Откуда? Кто обманывает? Кому можно верить?
Венец Крови... Крови... Шипы с двух сторон... Тот, кто любит... Любит больше себя... Я разделю твою боль!
И Сайшес опустил Венец на голову Ольгерда. Опустил и надавил на него сверху, раня любимого и насаживаясь на шипы обеими ладонями. Острая боль прошила руки, он закусил губу и сильнее сжал ногами бёдра хельдинга. Венец стал ледяным. Холод словно вытягивал все тепло из тела. Сай зашипел, втянув воздух сквозь стиснутые зубы, и заставил себя открыть глаза. Напротив он увидел такие же - распахнутые, с расширившимися во всю радужку зрачками. Кровь потекла по немеющим запястьям обжигающе горячими ручейками. Тягучие рубиновые капли показались и из-под Венца, медленно расчерчивая лицо Ольгерда, впитываясь в серебро волос...
И вдруг все прекратилось. Венец стал согреваться. Кровавые капли вдруг изменили направление... Теперь они стремились назад, вверх, к Венцу. А Венец... Он покрылся тончайшими прозрачными сосудами, в которые от каждого шипа поступала кровь. Она пульсировала и, подгоняемая этими толчками, неслась к сердцу артефакта... Дымчато-серый металл, из которого оно было изготовлено, тоже постепенно оплетался тонкой алой вязью сосудов. А Венец все тянул и тянул кровь. А руки опять начали леденеть. Венец словно вытягивал тепло... Нет! Не тепло! Кровь... Жизнь… Начала кружиться голова. Сай смотрел и видел побледневшие губы Ольгерда, темные круги под глазами... Казалось, еще немного, и они оба не выдержат... И тут все прекратилось... Тук-тук... Сердце в металлической ладони ожило... Оно начало равномерно сокращаться, и тогда Ольгерд вздрогнул, запрокидывая голову.
- Ашш... – прошипел он сквозь стиснутые зубы, и тело его выгнулось от боли...
- Гад, что же ты делаешь... – Сайшес обращался к Венцу, как к живому. – Отпусти его! Отпусти! - слезы побежали по щекам, но юноша этого даже не замечал, бессознательно слизывая солёную влагу с искусанных губ. – Меня лучше возьми! Меня!
И не в силах освободить руки, не в силах больше никак помочь любимому, он открыл душу. Боль выгнула и его. Но постепенно... постепенно она становилась все меньше. Она делилась на двоих. Теперь уже можно было дышать не рывками, теперь уже судорога перехватывала горло не так сильно, и рассеялась тьма перед глазами. Сай посмотрел в любимые глаза и жалко улыбнулся трясущимися губами. Но он улыбнулся! Любимый жив! И тут он вспомнил, что должен был следить за меткой! На груди Ольгерда она была уже еле заметной и исчезала на глазах... Надо решать: брать в руки кинжал или нет...
И снова слова Витана зазвучали в его голове: «Пока сердце выглядит, как живое, пока оно бьется, оно связано с сердцем твоего любимого».
И тут же слова эльфа: «Если сердце не пронзить кинжалом, оно через какое-то время станет снова металлическим, связав с собой и сердце вашего друга. И если после этого он сможет остаться жить, то сердце его уже больше не будет чувствовать ничего - вы получите просто бесчувственную куклу...»
Что? Что предпочесть? Мертвое тело или мертвую душу?
Сайшес видел, как постепенно на сердце проявлялось черной меткой Клятвы изображение клинка, а у Ольгерда он исчез совсем... И тогда Сай, встав, снял Венец... и понял, что просто не сможет ударить в трепещущее сердце, связанное с сердцем его любимого... Он так и стоял, обмирая от ужаса, держа в руках ставший неимоверно тяжелым магический артефакт...
Руки ныли под этой невыносимой тяжестью. Сердце, почернев на глазах, словно умирая, начало сереть, постепенно превращаясь в дымчато-серое... металлическое...
Сайшес не выдержал ни тяжести, что давила на его руки, ни тяжести, что давила на его душу... Венец упал на пол, разбиваясь на осколки... Вновь…
Сай едва смог сглотнуть: во рту пересохло. Он поднял испуганные глаза на Ольгерда.
- Оль? – и замер.
А в открытую душу хлынул такой поток бурлящей радости, искрящегося счастья и всеобъемлющей любви, что Сай чуть не задохнулся. Хельдинг встал и подхватил его в объятия.
- Ольгерд!!!
Сай счастливо повис у того на шее. Он сделал это! Он правильно выбрал! Он молодец? О, да! Он умница, он гений, он звезда! Сайшес, рассмеявшись, никак не мог остановиться, пока Таури не прижал к его губам край стакана с водой. И даже выпив его целиком, он все еще продолжал вздрагивать и тихонько всхлипывать, уткнувшись в плечо Ольгерда носом, а тот просто гладил его по спине и нежно прижимал к себе...
