Сайшес открыл глаза... и невольно зажмурился от несмелых лучей зарождающегося нового дня, проникнувших сквозь оконца повозки. Он видит? Сайшес снова распахнул глаза и с удивлением уставился в темно-зеленые, почти черные глазищи на серо-зеленом лице. Нижняя челюсть чуть выступала вперед, и губы раздвигали клыки... Страшно?
Но новорожденная душа Сайшеса, едва раскрыв лепестки, запечатлела образ орка...
- Папа?.. – голос малыша неуверенно дрогнул.
Орк что-то сказал, но Сайшес опять ничего не понял, и тогда орк просто погладил Сайшеса по торчащим в разные стороны обрезанным кудряшкам. Большая тяжелая ладонь была теплой и родной, и Сайшес успокоился: его не бросят и больше не выгонят на улицу, и теперь ему, наверное, не надо будет пить, когда захочется есть...
Зак’ирей, заглянув в любопытные глаза малыша, вздохнул с облегчением – мальчик, вроде бы, пришел в себя, и мутная пелена безумия оставила его.
Малыш что-то неуверенно спросил, но Зак снова его не понял...
- Ничего, сынок, вот уже и глаза осмысленно смотрят, значит, и говорить научишься... – и большая ладонь снова нежно погладила малыша...
Но пора было вставать... и не потому, что надо было куда-то бежать и что-то делать, нет, просто Зак впервые утром зверски хотел есть: живот просто крутило, зубы сводило от желания вонзить их в хлеб с мясом... А кстати!
Зак’ирей встал. Где-то тут... О! Вчера вдовушка, у которой он проводил время в городе, провожая Зака, вручила ему корзинку, накрытую полотенцем... Он так и не успел посмотреть, что там, как его вызвал Морион, а потом уже и некогда было.
И вот сейчас Зак в нетерпении срывал с корзины полотенце...
- Оооо... Я тебя люблю... – выдохнул он, с умилением разглядывая целый окорок, пышный каравай белого хлеба, пирожки, здоровенную, литров на пять, бутыль с молоком и большие красные яблоки...
Да-да, не удивляйтесь... При всей своей суровой внешности, Зак больше всего любил молоко и яблоки... И зная эту его слабость, вдовушка, как могла, привечала орка.
- Эх... – вздохнул Зак, - хорошо...
А руки уже сами доставали из настенного шкафчика кружки и тарелки...
Сайшес с любопытством оглядывался. Большая кровать, на которой он спал, изголовьем упиралась в сундук, стоявший поперек фургона. Над сундуком было то ли большое окно, закрытое ставнями, то ли маленькая двойная дверь, из-за нее доносился голос возницы, понукающего лошадь... Напротив сидевшего Сайшеса было открытое окно, прямо под ним - складной стол, одной стороной прикрепленный шарнирами к стене; в ногах кровати, сбоку от нее, большая дверь, до потолка, наверное, на улицу.
Сайшес поднял голову: на стенах висело множество шкафчиков, на вбитых гвоздях - какая-то пестрая, яркая одежда, расшитая блестками, огромные блестящие обручи, большие разноцветные перья, а на обратной стороне двери - свернутый кнут...
Все так красиво и необычно... Все так хотелось потрогать, померить...
Но... запах... до Сайшеса донесся божественный запах пирожков... Он закрыл глаза и тихонько проскулил, не зная, дадут ли ему хоть один...
Зак в это время разложил стол и, усевшись на кровать, начал вынимать еду из корзины.
- Ты чего еще не у стола? – обернулся он на этот тихий скулеж. - Давай подползай, - он приглашающе махнул рукой и рассмеялся, видя, как малыш действительно пополз по кровати на четвереньках прямо к столу.
Орк не поленился, снял с гвоздя на стене свою рубашку и, надев на мальчика, подвернул рукава и подпоясал найденной лентой, затем еще закутал малыша в одеяло и сунул ему в руки кружку с молоком.
- Держи-ка.
И с улыбкой наблюдал, как мальчик, сморщив носик, нюхал молоко, потом пробовал, потом как-то умудрялся с улыбкой на губах его пить. Зак налил Сайшесу еще молока и сунул в руки пирожок.
- Кушай, зяблик, - и рассмеялся, увидев на мордахе белые усы.
Он вообще с удивительной легкостью смеялся сегодня: так, как будто и не было этих горьких четырех лет; так, как будто и не ждал он смерти, доживая свой, отмеренный им же самим, срок... Теперь-то уж ни о какой смерти и речи быть не могло - теперь у него было о ком заботиться и кого защищать...
- Эх, - потянулся, наевшись, орк, снова чувствуя себя полным сил, - а вот когда я научу тебя ходить по канату, и совсем будет замечательно...
Он оглянулся на мальчика - тот спал, положив голову на стол и намертво зажав в кулачке недоеденный пирожок.
- Слабенький ты у меня еще... - орк уложил малыша в кровать и старательно укрыл, - спи, набирайся сил...
Глава 10.
Глава самая ангстовая из текста, но, к сожалению, без нее нельзя для дальнейшего понимания... Но тем кто не любит ангст лучше не читать.
Эпиграф к главе написан eingluyck1!
***
Хохочет в замке золотом неистовый король,
Безумие в его глазах, он всюду сеет боль…
И даже брата своего не пожалел король:
«Не будешь убивать? Ну что ж, отведать ты изволь –
Как сперма хлюпает и как кричит дитя, что ты
Убить не хочешь для меня, мой гений чистоты…
Он будет долго «доходить», и долго будет жив,
Освобожденье дашь лишь ты, рукой своей убив!»
Читатель, что б ты выбрал сам, ответь как на суде:
Взирать на муки иль отдать себя такой судьбе?!
