И страшный орк вдруг стал ему родным,
Ведь двое – это и семья и даже сила,
И жизнь уже для них не так постыла…
*** Дороги Камии. Цирк.
Фургон был небольшой, кровать узкая... Там и для одного огромного орка места было мало. Вот и встал вечером вопрос, куда уложить найденыша? Видел Зак однажды, как матросы спали на подвесных кроватях, надо бы и тут такую устроить. А что, повесить на ночь: малец мелкий, для такой птички-невелички гнездышко будет в самый раз... А пока поспит на кровати. Орк укрыл найденыша меховым одеялом.
- Спи, зяблик, нам еще долго ехать...
А сам устроился на полу на вытащенной из сундука медвежьей шкуре.
Проснулся он от непонятного звука, словно скулил кто... Зак’ирей удивленно прислушался и, только окончательно проснувшись, вспомнил про ребенка...
Малыш весь трясся, всхлипывал, свернувшись в клубочек, и занимал теперь места не больше подушки...
- Успокойся, маленький...
Зак погладил ребенка по голове, невольно стирая с его лба холодный пот... Что такое кошмары, Зак знал по себе, ни раз и ни два просыпаясь вот так же в поту...
- Эх, ты, кроха... И у кого ж только рука поднялась...
Зак подхватил малыша на руки и лег на кровать, устраивая малявку на своем животе. Малыш, почувствовав тепло большого тела, обнял орка за шею, тыкаясь ему в ключицу холодным носом. Странно... вроде, тепло же... но ребятёнок был совсем холодный и трясся, словно вытащенный из сугроба. Орк обнял его двумя руками, прижимая к себе покрепче и щедро делясь своим теплом. Малыш завозился, устраиваясь, распластался по нему, словно лягушонок, и покрепче обхватил здоровенную орочью шею ледянючими ладошками. Только после этого он прекратил тихонько всхлипывать и угомонился.
Зак’ирей закрыл глаза... Почему-то рядом с этим ребенком и его застарелая боль стала не такой острой... Теперь он мог вспоминать о своём племени уже без раздирающей боли, лёжа и обнимая малыша. Теперь он мог отпустить от себя призраки их душ... Теперь он не один...
Для орка остаться одному означало умереть. Но и умереть он не мог: тогда некому будет помнить о его предках, и души его племени навсегда потеряются на земле и не попадут в заоблачные степи. Десять лет он должен жить и помнить обо всех, кто погиб, и только потом, когда последняя заблудшая душа уйдет ввысь, он сможет умереть... Шаманы говорили, что души могут блуждать десять лет, но если о них помнят, они никогда не станут Безликими... Он ждал это время и отсчитывал его уже четыре года, но сегодня ему вдруг показалось, что племя его не умерло... Что вот этот живой комочек, который он сейчас сжимает в объятиях, и есть его племя... Но ведь не может же племя состоять из двух орков? Хотя, каких орков? Он же человечек... И все равно, разве может быть племя из двоих? И сам себе вдруг улыбнувшись, ответил – может... Он принял маленького безумного найденыша в свою душу и, значит, для него он теперь орк и член племени. Зак’ирей впервые заснул спокойно, не мучаясь кошмарами...
Сайшес уже и не помнил, когда еще ему было так тепло и уютно. Он согрелся впервые за долгое время, и кашель... кашель больше не будил его постоянно, не давая спать...
Он обнимал что-то большое, родное, прижимаясь к нему ухом, слыша стук сердца... Стук сердца того единственного, кто не прогонял его... кто раскрыл для него душу, и эта родная душа щедро делилась с ним энергией...
Это было уже второе родное существо, которое он нашел... Сайшес заволновался, что потерял первое, приподнял голову... «Спи, малыш, я с тобой...». Нет, не потерял, та первая душа была где-то рядом... Она тоже была теплая и родная и отдавала все, что имела... Вот только энергия ее была... Мало подходящая? Да... Сайшес не мог пить ее так свободно, как пил сейчас энергию второй души: пил, захлебываясь, боясь, что оторвут, оттащат, не дадут... Голова уже кружилась... и он, напившись и захмелев – заснул...
А энергия, попав в мертвую, погасшую ауру, питала и расправляла ее, расцвечивая живым огненным светом.
Зак проснулся утром с неслабой головной болью, но все равно счастливым - ему теперь было ради кого жить, кого защищать и о ком заботиться. Теперь у него было племя!
А фургон все ехал, покачиваясь, туда, где ждали цирк зрители и новые представления. Зак глянул в окошко - светало, через час надо будет сменить на козлах возницу...
Сайшесу не хотелось просыпаться, он бы и не стал, вот только есть захотелось очень сильно, так что вставать все равно придется... Он вынырнул из сна и, не открывая глаз, потянулся... Под руки попалось вдруг... Что это? Он ощупал... Шея... Такая большая, что обхватить двумя ладонями не удавалось... Голова... Пальцы прошлись по жестким волосам... Руки несмело скользнули по губам... Клыки! Но страха не было... Губы улыбались, а руки тихонько гладили Сайшеса по спине... Захотелось открыть глаза и посмотреть, но Сайшес был уверен, что снова ничего не увидит, снова, как всегда, будет темно...
Но...
