*** Материк Камия. Страна Хёльд. Королевский замок Геррионов.
- Ольгерда ко мне! – Харальд сидел, небрежно развалясь на троне.
Ольгерд вошел, холодный и безразличный.
- А приветствовать своего короля ты не намерен?
- Приветствую вас, мой король...
Его ровный, без всякого выражения голос раздражал Харальда, но он знал, что с этим делать...
- Идем...
По ступенькам лестницы Харальд спускался все ниже и ниже, в подвалы, о существовании которых Ольгерд даже и не знал...
- Проходи... – Харальд, открыв дверь, пропустил Ольгерда вперед и, щелкнув пальцами, зажег магический светильник на стене...
Ольгерд огляделся: у дальней стены каменного мешка сбились в кучу четыре детские фигурки, старшему из которых было лет десять, и он прикрывал собою малышей...
- Это дети изменника – герцога Рэнфа. С родителями я разберусь сам, тебе останется только покончить с его детьми...
- Нет! Я никогда не подниму руку на детей!
- Никогда? – Харальд улыбнулся гаденькой змеиной улыбкой.
- Никогда...
- Никогда не говори «никогда»! У меня хватит сил сломать тебя...
- Ломай, - Ольгерд безразлично отвернулся, - мне все равно...
- Ну, что ж, тогда попробуем прямым приказом, - и хохотнул, предвкушая развлечение, затем выволок из угла первого попавшегося ребенка лет восьми и бросил его к ногам Ольгерда. – Убей его! Я приказываю!
- Нет!
И сразу боль пронзила тело. Ольгерд силился вдохнуть, но даже это не удавалось, и он задыхался, а внутренности выжигало пламя. Он рванул горловину рубахи - пуговицы посыпались на пол. Мгновенно обострились все органы чувств: стук пуговиц, раскатывающихся по каменному полу, слух уловил грохотом лавины, болью шума вбивавшимся прямо в мозг; застоявшаяся вонь камеры ударила по обонянию, проникая глубоко в лёгкие, и чуть не вывернула наружу кишки в рвотном позыве - хорошо, что он и так еле дышал; шёлк одежд, казалось, клеймил кожу раскалённым железом.
- Ну?
- Нет!
- Ну, что ж, королевская кровь священна, тебя не тронут... но... Ты понимаешь, что эти дети мною уже обречены на смерть? Их палачом я выбрал тебя, и они умрут только от твоей руки, больше ни от чьей! Стража! – Харальд в предвкушении сузил глаза. - В кандалы его! – и кивнул на цепи, свисающие со стены.
Когда до Ольгерда дотронулись чужие руки, боль стала такой невыносимой, что он потерял сознание... Очнулся уже прикованным к стене и еле откашлялся от вылитой на него воды, которая, словно кипяток, прошлась по телу...
- Смотри, что я всеми силами пытался избежать! Я не хотел насилия! Ты сам вынудил меня! Ты виноват во всем!
В камере четверо гвардейцев стаскивали одежду с извивающегося маленького тела.
- Отпусти детей, Харальд! Что они могли сделать тебе?! Что? Герцог Рэнф всегда преданно служил нашему отцу! За что?!!
- За то, что я не отец! – вызверился Харальд. – Я только отделался от него! И я не его копия, как ты! Я сам по себе! Я - король!
- Ты - безумец!
- Короли не могут быть безумны, - расхохотался Харальд, проводя рукой в перчатке по щеке Ольгерда.
Боль вспыхнула, вгрызаясь в тело, со щеки словно сдирали кожу. Ольгерд застонал...
- Ты будешь повиноваться?
- Нет...
- Ну, что ж... не вини потом меня... Начинайте, мальчики!
Ольгерд с ужасом смотрел, как гвардейцы ослабляли шнуровку на брюках... Четверо - и маленький съежившийся комок у их ног...
- Что ты собираешься делать?! – у него хватило силы на крик.
- Сначала они будут его насиловать, а потом, когда утомятся, я позову палача, и он продолжит... Но! Я не дам ему умереть! Магически я буду поддерживать жизнь в этом теле... Убить его сможешь только ты! И это будет повторяться до тех пор, пока ты не покоришься... С этим ребенком, и с остальными, и со всеми, на кого я укажу!!! И так будет для тебя вечно! Ты будешь покоряться мне, не имея ни своих мыслей, ни своих желаний! Только мои приказы! Смирись!
По телу Ольгерда прошла судорога отвращения... Король смотрел на него с презрением.
- Кого ты жалеешь? Мусор? Они предатели!
- Они дети!
- Что ж, если жалеешь – убей быстро... Молчишь? Гвардейцы!
- Я покоряюсь...
- Умница, - король радостно улыбнулся, - снимите его со стены.
Со словом «покоряюсь» боль оставила тело Ольгерда, и он шагнул вперед, уже приходя в себя.
- Дайте ему кинжал!
Как только оружие оказалось у него в руке, Ольгерд бросился на брата, но, не сделав и двух шагов, рухнул на пол, корчась от боли, сводящей всё тело судорогами, рвущей сухожилия, выламывающей кости… и потерял сознание от первого же удара ногой под ребра.
Очнулся он опять от воды и нечеловеческого воя, бившего в уши... Запах крови сказал обо всем.
- Остановись! Я сделаю, как ты хочешь! Прекрати! – хрипел он, пытаясь встать на колени.
- Смотри на это!
И Харальд за волосы вздернул голову Ольгерда вверх.
– Это ты виноват! Ты!
Ольгерд смотрел на растерзанное детское тело, и слезы сами лились из глаз...
- Дай мне кинжал, я все сделаю сам...
- Нет... кинжала ты не достоин... Теперь тебе придется удавить его голыми руками...
