- Знаешь... Моран, конечно, ведет себя по-другому с малышом и со мной теперь, но с остальными он так же агрессивен, как и был... и я не поручусь, что он не раскроет крылья на манеже и, прорвав когтями шатер, не улетит. У нас же магический барьер высотой в два моих роста, а вверху ничего нет...
- Нда... а жаль, задумка была интересная... Ладно, зови его сюда, и пойдем смотреть, что он может.
Сайшес, не отрываясь от книги, почувствовал рядом Зака. Чем дольше он был с ним, тем все лучше чувствовал его. Вот сейчас от орка исходили волны полного, абсолютного счастья, единения с жизнью и немного беспокойства, которое прошло, как только он посмотрел на клетку. Но сегодня Сайшес очень удивился: рядом с Заком чувствовалась какая-то нервозность, неуверенность в себе, и в тоже время радость, которая словно гасила в этой душе черные тучи...
Мальчик поднял голову - рядом с Заком стоял Морион... Хмм... Сайшес задумался... Значит, он может «слышать» чувства не только своего отца и морана?
Сай, увидев, что Зак машет ему, подзывая, обернулся к морану.
- Я тебе потом дочитаю, как освобожусь, мне самому не терпится узнать, как Арт попадет в замок барона и спасет своего... друга... – вывернулся малыш. – Пока! Я побежал!
Моран поднял лобастую голову и посмотрел вслед мальчику. Совсем маленький беспомощный детеныш... Такого можно прибить одним ударом лапы. И все-таки права была его бабушка, когда рассказывала малышам о временах единения моранов и чиэрри. Фурр не верил, что свободные мораны могли быть счастливы рядом с кем-то, не принадлежащим к ним, он не верил, что чиэрри могли сливаться с душами моранов и дарить покой и радость, гася звериную часть их собственных душ и пробуждая разум, дополняя друг друга. И, тем не менее, прошло совсем мало времени, а Фурр уже выбрался из беспросветного отчаяния зверя, лишенного свободы и сходящего с ума. Одним своим присутствием малыш словно говорил: «Надо подождать... Придет время...». Придет. Теперь моран верил в это так же твердо, как в восход солнца. Теперь, когда малыш рядом, надо просто подождать...
- Ну что, парень, - проговорил Морион, пристально разглядывая Сайшеса, - говорят, ты хочешь быть канатоходцем?
- Нет.
- Как нет?
- Я хочу... – Сайшес еще говорил с акцентом, спотыкался, вспоминая незнакомые слова, и все равно Морион поразился, как быстро тот выучил незнакомый язык, - я хочу быть не просто канатоходцем. Я хочу быть самым лучшим! Я хочу делать то, что до меня никто и никогда не делал! Я хочу, чтобы все замирали от восторга, когда я встаю на канат! - Сайшес еще хотел что-то сказать, но, вскинув голову и встретившись глазами с хозяином цирка, смутился и замолчал.
В душе Мориона что-то дрогнуло... Когда-то и он хотел стать самым лучшим из эльфов, хотел помогать и хотел, чтобы им гордились... а вышло... Сердце вдруг сжало такой болью, что Морион еле сглотнул появившийся в горле комок и вдруг почувствовал на своей руке маленькую узкую ладонь. Детская ладошка, казалось, дарила тепло, и оно, поднимаясь по руке, проникало прямо в душу, отогревая ее и смывая боль.
Кто же ты такой, маленький найдёныш, что от одного твоего присутствия меняется все?
Морион смотрел в совершенно недетские глаза на детском личике и видел в них мудрость прожитых поколений. Словно память всех предков жила в этом мальчике.
Сайшес моргнул, убирая руку. Улыбка озарила детское лицо.
«Показалось...» - успокаивая себя, подумал Морион и все же вздохнул с сожалением.
Глава 17.
Эпиграф к главе написан eingluyck1!
***
Просил лишь Мести – получил Надежду.
Невольник чести, был рабом он прежде,
Но знак Луаны – три златых монеты -
Проложат путь – сквозь бездну – прямо к свету!
А тот, кто сам спасеньем вскоре станет –
Под цирка куполом зарянкою летает…
*** Материк Камия. Страна Хёльд. Столица – город Сторн.
Та волна гнева, всколыхнувшаяся в душе Ольгерда, словно разбудила его. Кровь королей не хотела подчиняться такой действительности. Значит, нужно было изменять действительность под себя... И если прямое неподчинение королю грозит чужой смертью, в назидание непокорному, то обходные пути, быть может, спасут чьи-то невинные жизни, не разбудив бдительность тирана. Потому что просто смотреть на то, что происходило со страной, процветанию которой его отец и дед посвятили всю свою жизнь, не было сил.
И начнет он со своей охраны... Сначала надо было избавиться от мерзавцев, ее составлявших. Потом – окружить себя людьми, в ком ещё живы были понятия чести.
Ольгерд перебирал в уме всех гвардейцев: вспоминал, сопоставлял с тем, что видел раньше и имел сейчас...
Десять человек. Он выбрал их себе сам... И... начал планомерно изводить их на глазах у брата, предоставляя тому повод в очередной раз досадить младшему, выбрав именно их для сопровождения принца. Задумка удалась блестяще: все десять постепенно оказались в его свите, со всеми из них он переговорил наедине за стенами дворца... И, хвала Луане, произошло чудо - они не оттолкнули его.
Во дворце они так же перебрасывались презрительными взглядами... Маски – пусть они прирастали к лицам... но зато теперь...
