Если он думает, что можно вот так просто наплевать в душу и уйти...
Морион наверняка знает, кто он такой, ведь не зря эльф так стелился перед ним, даже кресло велел принести... Вот и узнаем...
- Это Пепел, - Морион хмурился, кусая губы, - и лучше тебе им не интересоваться.
Сайшес задумался: две картинки совсем не складывались.
Одна картинка, давно нарисованная им в своем воображении - для нелюдя, называемого Пепел, и другая картинка - для незнакомца из лавки, просящего непременно привести врача...
Так вот: картинки не складывались в одно целое, как ни приставляй... и Пепел стал тайной, навязчивой загадкой, которую хотелось разгадать...
Глава 21.
Эпиграф к главе написан eingluyck1!
***
Тихой ночью легкой тенью,
На безмолвный крик от боли,
Одиночества, сомнений,
Шел по собственной я воле.
Выступ, трещина, лепнина,
Подоконник за гардиной -
Шел на помощь, вслед за болью.
Очарованный тобою,
Нахамил, не дав ответить –
И купил… За три монеты,
Подарив надежду Пеплу.
*** Материк Камия. Страна Тариния. Трактир в небольшом городке на границе с Хёльдом.
Ужин уже давно остыл на накрытом столе, но Ольгерд к нему так и не притронулся... Зато бокал в руке был полон терпкого рубинового вина.
Магические светильники темны, только одинокая свеча чуть растворяла сумрак комнаты, разгоняя его по углам. Хельдинг грел бокал в ладонях и задумчиво смотрел на дрожащий огонек через вино, любуясь яркими красками в его глубине.
Он уже почти научился не думать, не чувствовать, не вспоминать. Он больше не хотел знать, что где-то есть другая жизнь, в которой смех, в которой не надо оглядываться на каждом шагу, в которой можно верить просто потому, что хочется. Он почти забыл. И вот сегодня... Эта другая жизнь – шумная, эмоциональная, разноцветная, искренняя – напомнила о себе, пройдя совсем рядом и обдав теплом, светом, цветом и запахами. И эта жизнь была доступна любому бродяге и нищему, но только не ему.
Для него теперь высшая радость - когда просто тихо, когда можно спокойно посидеть, никого не видя и не слыша, когда намного лучше одному. Одному. Без семьи, без друзей, никому не веря и никого не любя.
Жалеем себя? Он усмехнулся. Похоже, вина было сегодня слишком много. Хотя это был один из редких вечеров, когда выпить все же было можно.
Что ему сейчас нужно? Просто тишины.
Ольгерд попросил не трогать его сегодня, и гвардейцы, уважая его желание, ушли... Только они где-то рядом. После четырех покушений боятся за него, не оставляют... Но это в Хёльде, а здесь, наверняка, народные мстители не такие резвые.
Хотя... Услышав за окном едва различимый шорох, Ольгерд молча положил кинжал на стол рядом с рукой.
Второй этаж, но для тени, скользнувшей на подоконник, это, явно, не было препятствием.
***
Лучшая таверна города. Наверняка, Пепел здесь. Сайшес стоял под окнами, гадая, за которым из них самый дорогой номер. Должен быть второй этаж и самые роскошные шторы, и окна, выходящие не на шумную улицу, а в небольшой садик позади. Сайшес легко перемахнул забор - они вообще не были для него проблемой, отвесные стены дома, впрочем, тоже. Выступ камня, трещина, лепнина - они, словно лестница, вели его к цели.
Он ящерицей скользнул вверх и... застыл, пораженный.
Сначала захотелось закрыть все чувства и эмоции, чтобы больше не «слышать» это. Казалось, столько отчаянной безнадежности и одиночества человек просто не в силах был испытывать. Но Сайшес помнил, как в таком же отчаянии один бродил по большому городу. И этот огромный город, полный людей, для него был пустой: маленький оборванец для всех был словно невидимкой - никто не захотел проявить к нему хотя бы капельку участия. Он так и умер бы, отвергаемый всеми, в одиночестве среди людей, если бы не цирк. Принятый в семью и отогретый, Сай никогда и никому не рассказывал о том, что помнил. А воспоминания со временем так и не становились менее болезненными и не забывались, даже теперь, когда все позади…
И вот сейчас кому-то было еще хуже, чем ему тогда. Сайшес, не раздумывая, рванулся на помощь, забывая, зачем вообще пришел сюда. Идя по эмоциям, словно по волне, он скользнул на подоконник. И сразу «оглох» - от него закрылись.
- Стой, где стоишь, и не шевелись.
Властный спокойный голос. Сайшес узнал его – Пепел. Так что, он шел к нему? Это его он чувствовал? Он осмотрелся. Справа кровать, слева - накрытый стол, окруженный стульями, и на одном из них, лицом к окну, одинокая фигура, больше никого.
- Можно, я буду не шевелиться на стуле, а то устал, как собака?
Сайшес специально провоцировал Пепла хоть на какие-нибудь действия, но неожиданно для себя услышал...
- Можно.
Ольгерд смотрел на идущего к нему человека, смотрел, внимательно выискивая оружие. Не нашел... Он ногой оттолкнул от себя свободный стул, тот, проехавшись по полу, был ловко пойман. Ольгерд и это отложил в своей памяти...
Сайшес, поймав стул, уселся, подхватив со стола яблоко и вгрызаясь в его сочную мякоть.
- Для нешевелящегося ты слишком суетишься...
