- Ложись, - Сайшес хозяйским жестом показал на кровать. Темнота, окутавшая комнату, нисколько не мешала ему прекрасно различать и обстановку, и мужчину – Сай видел в темноте отлично, чем не раз удивлял своих знакомых – так что свечу хельдинг задул, скорее, для себя.
Пепел сидел на кровати, снимая сапоги. Луна, заглядывающая в окно, не давала тьме стать кромешной, смазано обрисовывала его силуэт, серебря волосы, скользя по белоснежной коже, заставляя её светиться. Ольгерд лег.
- Нет, штаны тоже снимай, - настоял Сайшес и, сняв обувь, рубашку и перчатки, встал рядом.
Ольгерд, судя по чуть дернувшейся голове, собирался возразить, но не произнес ни слова, показав свое неудовольствие только резко откинутой от себя одеждой. И лег на живот, отбросив подушку и положив под голову скрещенные руки. Сайшесу осталось только удивляться: не к каждому знакомому вот так доверчиво поворачиваются спиной, а уж к незнакомцу… Тем более, Сай слышал про покушения. Вопросов все больше, и ни одного ответа...
Пепел лежал, уткнувшись лицом в руки, и Сайшес, оставшись в одних брюках, спокойно оседлал его ноги. Ольгерд вскинулся, оборачиваясь.
- Лежи, лежи, по-другому мне неудобно будет, - Сайшес легонько ладонью похлопал по белеющему бедру, как делал это с лошадьми, успокаивая их, и очень удивился, когда тот действительно лег.
Ольгерд лег и больше не шевелился - ни когда холодное масло полилось на спину, ни когда чужие руки начали разминать плечи, спускаясь все ниже и ниже... Было заметно, что ему приятно: напряженные мышцы постепенно расслаблялись, тело уже не было сковано, дыхание выровнялось и замедлилось… И вот когда он совсем расслабился, руки Сайшеса стали творить что-то совсем уж непонятное. Тепло постепенно превращалось в огонь, касания - в ласку. К рукам присоединились губы: легкие поцелуи прошлись по шее, плечам, лопаткам - и ниже, вслед за руками…
Кровь все быстрее бежала по телу, в комнате, казалось, становилось все жарче и перестало хватать воздуха. Хельдинг задышал глубже, полузадушенный стон рвался с губ, руки принялись комкать простыню.
Сайшес гладил и мял это великолепное скульптурное тело, сильную шею, широкие плечи, спускался вдоль позвоночника к пояснице... и, не удержавшись, начал легко касаться губами шелка белеющей кожи... Он не ожидал, что и сам провалится в сладкий дурман и, закрыв глаза, будет наслаждаться тем, что осязали руки. Ощущать, как они скользят по гладкой коже, как расслабляются закаменевшие мышцы, чувствовать легкую горечь масла на своих губах...
Но его ледяное высочество так и не пошевелилось...
По спине Сайшеса поползли уже капли пота, а никакого отклика на свои действия он так и не увидел… и уже почти сдался, когда услышал шорох. Шорох сминаемых пальцами простыней…
Улыбка осветила лицо юного канатоходца. Получается! Он, подтянувшись повыше, посмотрел на Пепла – крепко зажмуренные глаза и порозовевшие скулы. Это завораживало. Ледяная маска дала трещины, и сквозь них проглядывал живой человек из плоти и крови. И руки Сайшеса смело легли на ягодицы, поглаживая, лаская. Губы прошлись по впадинкам на пояснице, едва касаясь… Тишину нарушил рваный выдох... Но принц ни одним движением не выдал своего состояния. Неподвижная белоснежная статуя. Ледышка! Тьма его забери! Ну, вот что с ним делать?
- Перевернись...
Сай, привстав, залюбовался... Пепел был уже возбужден, значит, осталось только немного подтолкнуть.
Масло полилось на грудь, Сайшес начал растирать его руками, проводя и проводя по напряженным соскам пальцами в мимолетной ласке. Дыхание у Пепла сбилось окончательно и теперь, хриплое и отрывистое, вырывалось из горла толчками. А Сайшес уже нежил руками живот, бедра, чувствуя дрожь этого сильного, идеального в своем совершенстве тела.
Возбужден… Сайшес ликовал, лаская ладонью самое сокровенное, проводя скользящими пальцами по головке. Нежно, медленно...
Ольгерд не знал, что делать... Отпустить себя? Поверить этому странному человеку? Тело уже реагировало, но душа, отвыкшая чувствовать, забывшая ласку, билась, запертая в тисках воли, словно в агонии - он не мог отпустить себя. За семь лет собственноручно выстроена неприступная стена, упрятавшая душу ото всех. И теперь он сам бился об эту преграду, бился, не в силах освободиться. Все напрасно, ему не вырваться...
Взгляд Сайшеса не отрывался от лица раскинувшегося под ним мужчины… Плотно, в нитку, сжатые губы. Нервно вздрагивающие крылья носа. Алеющие скулы. Распахнутые в темноту, ничего не видящие перед собой глаза. А в них… Смятение. Мука. Страх. Страх?! Вот он зажмурился, словно от боли, и висок прочертила слеза.
Сайшес дрогнул, увидев ее. Ничего не зная о Пепле, он сделал что-то не то?
- Все. Массаж окончен, - проговорил он, перетекая с оседланных бедер на пол.
Смазанной тенью Ольгерд возник рядом. Мгновение - и за горло крепкой хваткой Сайшеса держала сильная рука.
- Играть со мною вздумал, мальчишка...
Барьеров больше не было - хищник, почувствовавший ускользающую добычу, вырвался из клетки. Не отпущу!
