Скотство... Мерзость тошнотворная... И нельзя сдвинуться с места и пошевелиться... Приказ был однозначный... Хоть бы кто-нибудь вошел! Луана! Неужели ты отдашь меня в руки этой твари? Хотя именно ты отдала меня в руки Харальда... Но ведь ты и Сайшеса мне подарила! Для чего? Чтобы разбудить меня? Чтобы теперь я познал еще большее отвращение? Чтобы было еще больнее? За что?! Не бывает наказания без вины! В чем я виноват перед тобой? В чем? Или тебе все равно?... Ты только играешь нами... как куклами?.. а мы верим... и просим... Я не буду больше просить тебя... Ни о чем… Никогда... Никогда!!!
Сигурд, шалея от вседозволенности, обнимал Ольгерда. Как давно ему хотелось вот так прижаться всем телом, почувствовать его тепло, вдохнуть запах. Как давно... Такой долгожданный... Целовать его, пятная своей кровью, словно ставя тавро владения, а потом поставить на колени и видеть его склоненную голову, опущенные плечи...
И хлестать эти плечи плетью раз за разом за то, что это тело познало другие руки, за то, что он даже в мыслях захотел принадлежать кому-то другому. Наказать! Причинить боль, такую же, как причинили ему... Нет! Больше! Намного больше! Изодрать в лоскуты эти божественные плечи, чтобы больше никто не смел прикасаться к ним. Нет. Мало...
Сигурд отстранился, разглядывая доставшееся ему тело. Мазки крови, огромный черный синяк на боку, там, куда его ударил Харальд... Чужой синяк, поставленный не им! Сигурд сжал ладонью это чужое тавро, стараясь оставить свой отпечаток поверх него, и посмотрел в глаза Ольгерда. Сигурд видел, как от нахлынувшей боли расширились его зрачки, но Пепел только вздохнул со всхлипом да сжал губы в тонкую линию.
Сигурд усмехнулся и вдруг заметил... Синяк? Нет - засос! Свидетельство ночи, проведенной не с ним! В том месте, где плечо переходит в шею... Да и сами плечи... Чужие руки запятнали их. Его светлый принц оказался... шлюхой!
Ревность поднялась со дна души взбаламученным чёрным осадком. Вот, значит, как! И пальцы скрючились, впиваясь в плоть, доставляя еще больше боли...
Сигурду показалось этого мало, он хотел услышать крик принца! И, наклонившись, он впился зубами в беззащитно открытую шею, туда, где она уже переходила в плечо, туда, где осталось свидетельство чужой любви... Но Ольгерд только вздрогнул... Не закричал даже тогда, когда рот Сигурда наполнился горячей кровью, а рука все сильнее сжималась на его боку... Не закричал... только обмяк в его руках безвольной, тряпичной куклой, по нелепой случайности все еще стоящей на ногах...
За эти семь лет Ольгерд привык к боли, он привык не показывать ее, не давать врагу насладиться ей. И Сигурду он не доставит такого удовольствия... Но как же трудно... Почти невозможно давить в себе крик... Боль в боку пронзала сердце, не давая дышать, и он задыхался до кровавых кругов перед глазами... и только вздрагивал, когда в горевшие легкие все же прорывался воздух... В этой борьбе за глоток воздуха он почти не чувствовал боли в шее...
А руки Сигурда все сильнее сжимали безвольное тело, пятная синяками белую кожу, пока ему не показалось и этого мало, пока не захотелось поставить на колени, заглянуть сверху вниз в эти невозможные холодные глаза… взять его прямо тут, у двери, не доходя до спальни... Взять на полу, как животное, на четвереньках… Он будет сам отдаваться ему… Он уже дрожит…
Извратившаяся любовь, ревность, гнев сводили с ума, вседозволенность пьянила, и Сигурд уже и сам не понимал, что он творил...
- Нравится?.. - безумно улыбаясь, Сигурд поднял голову и вдруг увидел, с каким брезгливым выражением Ольгерд отвернулся. По телу принца прошла дрожь отвращения, и он снова молча замер.
Сигурд недоуменно провел ладонью у Ольгерда между ног… Так он не возбужден...
- Тварь! – взвыл Сигурд. - Да что тебе опять не так? Под любую шлюху ложишься! Я видел! Чем я тебе не хорош? – и, поймав полный ненависти взгляд Ольгерда, замолчал, словно подавившись… - Ненавижу! – взвизгнул, уже ничего не видя, в красном тумане ярости нанося удар кулаком… - попал и, услышав за спиной звук открывающейся двери, оглянулся.
Бьёрн, ворвавшись в апартаменты принца, на секунду замер…
Даже он не ожидал того, что увидел. Когда охрана доложила ему, что принц вошел в свои покои с Сигурдом и тот долго не выходит, он побежал, ничего не выясняя - пусть лучше его потом накажут, чем… Чем что? Бьёрн знал о взаимной неприязни этих двоих. Но…
С рассеченной скулы Ольгерда на грудь капала кровь, изодранная рубашка повисла клочьями, грудь залита кровью, которая, пульсируя, вырывалась из раны на шее…
- Сволочь… - слово прорвалось из горла рычанием. Разъяренным зверем Бьёрн бросился на Сигурда, сшибая его с ног всем телом и наваливаясь сверху.
- Слезь с меня, иначе я прикажу принцу придушить тебя! – в панике заорал Сигурд, почувствовав под подбородком острие кинжала.
- Во-первых, не успеешь, - сказал Бьёрн, оскаливаясь и надавливая кинжалом на горло так, что пошла первая кровь, - а, во-вторых, с чего это принц тебя слушаться будет? А?
- Харальд приказал ему сегодня меня слушаться…
