Клетка для лжецов полностью

Я проникаю все глубже, захватываю его полностью, ищу, куда бы пойти дальше, как ищут другие, такие же, как я. Они тоже нашли его. Зеленый камень. И тоже его оживили.

Мы никогда не знаем, к чему приведет наша жизнь. Сегодня мне стало больно. Чем дальше я захожу, чем дальше заходят остальные — тем больнее мне становится.

Наверное, нам нельзя быть всем вместе.

Это так больно…

Больно…

— Мне больно! — Выкрикнула Лорента в потолок обрядового зала, рванувшись на столе. Но ремни держали ее еще крепче, чем прежде — или просто девушке так показалось.

Она чувствовала, что непозволительно ослабла — сил не хватало даже на то, чтобы сопротивляться снам, насильно выпущенным в ее разум. Они, словно паразиты, захватывали все свободное пространство, забирались все глубже и глубже…

Глубже.

Я продолжаю, я иду дальше, несмотря на боль. Я насыщаю жизнью, я зажигаю свет, чтобы отогнать тьму.

Теперь я могу видеть, могу чувствовать, могу даже прикоснуться к живому существу внутри себя… По-настоящему живому.

Оно маленькое, беззащитное, почти неразумное. Оно боится меня, боится моего света. И оттого кричит, мечется всем своим телом. Но я крепко держу его — не потому, что так хочу, а потому, что не могу иначе. Может, таково было мое предназначение до жизни?

Рядом зажигаются и другие. Боль от их близости почти нестерпима. Я все еще держусь, но чем ярче они становятся, тем невыносимее держать это в себе.

Я сдаюсь. Выплескиваю всю боль, что накопилась во мне, все напряжение, всю энергию. Остальные сдаются следом. Нас так много, что эта сила способна уничтожить все вокруг.

И она уничтожает.

— НЕ-Е-ЕТ! — По щекам Лоренты струились слезы. Она больно ударилась спиной, когда вновь попыталась вырваться, но даже боль не помогала вернуться в реальность — девушка кричала, слышала свой голос, но видение настигало ее.

Ужасное, всепоглощающее, как толща ледяной воды.

Она тонула в нем, но никто из людей, что собрались на нее поглазеть, даже не пытался ей помочь.

Потом она поняла — суть в том, чтобы смотреть за ее страданиями, а не избавлять от них.

Никогда прежде Лорента не испытывала такого страха. Она даже не подозревала, что он в принципе возможен, но сейчас страх стал всем ее естеством, кроме него не осталось ничего, ни единого чувства, ни одного воспоминания…

Она отдала бы все, чтобы избавиться от этого страха. Но люди, что находились рядом с ней, наоборот хотели его усилить.

— Это то, что нам нужно, — Раздался тихий мужской голос где-то в стороне. Лорента цеплялась за него, как за спасительную соломинку — лишь бы не возвращаться к тем бессмысленным, жутким видениям.

— Ошибки быть не может? — Ответил второй голос.

— Исключено. Такая реакция свойственна только им.

Лорента не разбирала смысл слов, лишь слышала звуки, но пока ей хватало и их. Главное, не вернуться назад, не упасть во тьму…

И открыть глаза.

Вместе со светом, хлынувшим сквозь разомкнувшиеся веки, ее тело пронзила боль. Лорента закричала, выгнулась, как кошка, и резко обмякла, ударившись затылком.

Над ней все так же простирался темный потолок, изрезанный отсветами пламени, и склонялось лицо с двумя темными полосами…

— Вот и все, мадам, — Улыбнулось ей лицо, мутное из-за пелены слез на глазах, — Вот вы и вернулись…

Его проворные руки расстегнули пряжки ремней — сначала на запястьях, а потом и на лодыжках — и Лорента поняла, что в тот же миг вцепилась бы ногтями ему в горло, если бы у нее остались на это силы.

Но сил не было даже на то, чтобы подняться.

Она лежала на столе почти без сознания, абсолютно изнеможенная, выжатая до предела, разбитая и уничтоженная. Осколки воспоминаний роились в ее голове и не желали складываться во что-то стройное, разбиваясь о глыбу того, что появилось там только что.

Это еще не конец.

— Господа, обряд завершен, — Объявил чей-то голос, — Просим всех покинуть зал.