А вот связываться с ними самому окончательно перехотелось. Вэйл и сам не знал, чего он ждал от сегодняшнего обряда — он сразу сказал себе, что будет смотреть по ситуации, как ему поступить.
И теперь эта ситуация завела его в окончательный тупик.
Придурок, которого звали Модестом, потянулся было к ремням, но их главный, Даск, поспешил остановить его:
— Еще рано. Мы не закончили.
Не слишком-то хотелось получить еще одну дозу токсина, которая на этот раз обещала оказаться лошадиной. Вэйл почувствовал, как на лбу выступает холодный пот, а сердце сжимается от страха.
— Дайте минуту. Хотя бы покурить, — Попытался он.
Даск ни капли не походил на человека, способного на милосердие, а потому мелкая просьба, произнесенная с ненавязчивой легкостью, не должна была показаться ему актом отчаяния, которым она была на самом деле.
Чуть поразмыслив, он кивнул и строго объявил Модесту:
— Только руки.
Тот незамедлительно высвободил запястья Вэйла из плена ремней, и пилот сел на столе, разминая затекшие руки. Разум его начал судорожно работать в поисках хоть единого шанса свалить отсюда живым и не оставить этим козлам возможности за ним угнаться.
“Сам виноват, — подзадоривал он сам себя, — Нечего было сюда соваться”.
Он закурил, как и обещал, а потом оглядел комнату на предмет оружия. Посуда, шприцы, свечи — штуки, конечно, опасные, но не слишком надежные.
Неужели опять придется полагаться на кулаки?
— Не думал, что все так затянется, — Посетовал Вэйл, — Отлить-то у вас здесь можно?
— После обряда, — Отрезал Даск, достав из тумбочки новую дозу дурмана, который давно успел выветриться, и одновременно разводя в блюдце свежий раствор токсина.
— Ну воды-то хоть дадите? — Вэйл покосился на Модеста.
Тот кивнул и вышел из комнаты, не дожидаясь приказа Даска.
Большей удачи, чем то, что Дэниел успел свалить куда-то за время обряда, нельзя было и придумать. Потому что теперь Вэйл остался с Даском наедине, пока тот стоял к нему спиной и корпел над своим “зельем”.
У него было несколько секунд на то, чтобы освободиться, и, казалось бы, что может быть проще, чем расстегнуть пряжки ремней? В случае с трясущимися руками и негнущимися пальцами — что угодно.
Но Вэйла здорово подгоняло чувтство опасности. В моменты смертельного риска расторопности ему было не занимать, а потому сейчас он освободил свои ноги довольно быстро — пусть и чуть медленнее, чем рассчитывал — и, что немаловажно, почти бесшумно.
Легкость движений почти полностью вернулась к нему, когда пилот соскочил со стола и подобрался к Даску вплотную. Счет шел на секунды, но Вэйл все равно дал себе примериться перед тем, как схватить с тумбочки подсвечник и шандарахнуть им по башке “почтенного сына”, решившего обернуться в самый неподходящий момент.
Даск издал какой-то нечленораздельный звук и сразу же обмяк, соскользнув на пол. То, что боец из него никакой, было ясно по одной только манере держаться, а потому Вэйл даже не получил удовлетворения, вырубив его.
С Модестом дела обстояли иначе — во-первых, этот идиот был намного крупнее, а во-вторых — моложе. Вступать с ним в открытый бой после дозы токсина хотелось не слишком, а потому Вэйл, не теряя времени, шагнул к дверному проему и замер справа от него, прижавшись спиной к стене. Укрытие так себе, но в случае, когда жертва не ожидает нападения, сгодится и оно.
Успокаивало еще и то, что умом Модест явно не отличался. Заметить лежащего на полу Даска из коридора он тоже не сможет — налицо все карты в пользу Вэйла.
Прислушавшись к шагам, он рассчитал удар с точностью до секунды. Подсвечник обрушился на белокурую башку Модеста всей своей мощью, и здоровенный лоб рухнул на пол почти что в дверном проеме.
На деле этот тупица оказался еще тяжелее, чем выглядел. Вэйл судорожно оттащил его от двери, связал руки за спиной собственным ремнем и занялся Даском. Поднять его большого труда не составило, и вот уже “почтенный сын” возлежал на своем обрядовом столе в той же позе, в какой там недавно распнули самого Вэйла. Ремни он застегнул наспех, но настолько туго, насколько это вообще было возможно.
Теперь настал черед обыскивать дом. Вэйл натянул куртку, в кармане которой обнадеживающе тяжелел револьвер, и, держа на изготовке свой боевой канделябр, стал подниматься по лестнице. Кроме скрипа ступеней под его ногами не было слышно ни звука. Если Дэниелу и тому четвертому придурку вздумалось свалить, по возвращении они непременно растрезвонят своему освободителю, что бывший товарищ Конлана выкинул неприятный сюрприз и ускользнул, не попрощавшись.
Вэйл в очередной раз укорил себя за то, что сам по тупости сыскал на свой зад еще одну крупную проблему, и осторожно толкнул первую попавшуюся дверь на втором этаже.
Тот самый четвертый “почтенный сын” — вроде бы, его представили Куком — крепко спал на здоровой двухместной кровати, причем, судя по запаху, витающему в комнате, срубила его пара бутылок чего-то высокоградусного…
Вряд ли освободитель погладил бы своих верных слуг по головке за такой неблагообразный досуг.