— При приветствии — короткий поклон и поцелуй руки, — Объявил почтенный сын, застыв перед высокой двустворчатой дверью, очевидно, ведущей в какой-то большой зал, — Обращаться “освободитель”.
Вэйл бы наверняка сейчас спросил “а плюнуть в харю можно?”.
Дождавшись, когда они оба кивнут, почтенный сын распахнул двери и впустил своих спутников в зал. Ни он, ни Най не могли предположить, что все пойдет не по плану с самого начала.
— Бабушка! — Выкрикнула Лорента, бросившись к женщине, что встречала их почти на пороге.
Она без раздумий прыгнула в объятия хрупкой пожилой дамы, назвать которую старушкой у Ная не повернулся бы язык. Да, ее волосы в высоком пучке были полностью седыми, а лицо вдоль и поперек избороздили морщины, но держала спину она так, словно была едва ли не моложе своей внучки.
— Как ты здесь оказалась? — Отстранившись, Лорента оглядела бабушку с головы до ног, — С тобой все в порядке?
Не дожидаясь ответа, она покосилась на человека, что все это время стоял рядом. Най до этого момента тоже почему-то избегал на него смотреть — словно думая, что сможет оттянуть неизбежное.
Признаться, ученый представлял себе Бастарда иначе. Как минимум, гораздо старше. Но человеку, что стоял перед ним, не было и тридцати пяти — он был высок, великолепно сложен и черноволос. Волосы эти, казалось бы, совсем не длинные, пышным ореолом лежали вокруг его худого, но очень привлекательного лица — челка свисала на лоб и оттеняла точеные скулы, по которым змеились идеально ровные полосы то ли татуировки, то ли макияжа.
Но если у почтенных сынов подобными полосами все и заканчивалось, то Бастард пошел дальше — у него на лице была еще и горизонтальная полоса. Она проходила через переносицу от одного глаза к другому и заканчивалась на висках, выведенная на веках на манер женских стрелок.
— Не волнуйся, все хорошо, — Заверила Лоренту бабушка, — Со мной замечательно обходились.
Она поймала взгляд Бастарда, и тот насквозь фальшиво улыбнулся обеим женщинам. А потом шагнул к Наю.
— Позвольте узнать, уважаемый, — Он пронзил Ная взглядом и задумчиво потер подбородок рукой в кожаной перчатке, — Вы, случаем, не Найджел Ардайк?
Черт, и его имя этому типу тоже известно! Осталось на свете хоть что-то, что не донесли этому размалеванному гаду?
— Простите, мы знакомы? — Нахмурился Най.
Лорента что-то шепотом говорила бабушке, но не сводила глаз с него.
— Нет-нет, — Качнул головой Бастард, — Но вы поразительно похожи на своего отца. Он много говорил мне о вас.
— Интересно, когда же?
— Ох, это тема отдельного разговора, — Пожал плечами, скованными черным сюртуком, Бастард, — Но если вам интересно, мы можем оставить дам насладиться встречей и поговорить наедине.
Най покосился на Лоренту. Если она по-прежнему боится оставаться здесь одна, он ни за что не согласится побеседовать с Бастардом.
— Вижу, вам не помешало бы переодеться и привести себя в порядок, — Продолжил он, — И вы, наверное, голодны…
Лорента кивнула. Если в ней и оставался страх, то теперь она хорошенько его спрятала.
— Хорошо, — Настороженно согласился Най, — Давайте поговорим.
Как любой уважающий себя дворянин, Бастард принимал гостей в специально отведенной для этого комнате — небольшой, но уютной гостиной с обитой бархатом мебелью, шелковыми обоями и даже декоративным камином. Он усадил Ная в кресло возле низкого столика, отдал механическому слуге какое-то распоряжение, а сам отошел к иллюминатору в виде обычного окна, закрытого шторами.
— Отец никогда не рассказывал мне о вас, — Най не хотел вступать в разговор первым, но отчего-то не сдержался.
— Само собой, — Бастард неотрывно смотрел в темноту космоса, — В те времена, когда он… помогал мне, мое положение еще не отличалось стабильностью. А вы, должно быть, еще были подростком. Не самый надежный возраст, знаете ли…
Най сделал вид, что его удовлетворил этот ответ, хотя он до сих пор не мог отделаться от мысли, что ожидал от отца всего, кроме помощи… такому человеку.
И дело было вовсе не в том, что Бастард был смутьяном и мятежником. Най никогда бы не осудил борца за лучшую жизнь для простых людей, но то, как это делал этот освободитель…
Вести за собой людей, убедив их поклоняться самому себе — не самый честный способ добиться верности.
— Мне крайне жаль, что жизнь Колина оборвалась так рано, — Вновь заговорил Бастард, — Блистательный был ученый…
Невозможно сфальшивить, когда констатируешь факт. Най искал в словах самозваного пророка хоть крупицу лицемерия, но не находил.
Чем дольше ученый находился в его обществе, тем сильнее запутывался в происхождении этого человека. Все бунтари в истории нео-солнечной системы были родом с дальних колоний — они завоевывали себе авторитет среди в тех слоях общества, которым особенно доставалось от власти альянса. Бастард, наверняка, пришел оттуда же — но позиционировал и вел себя как представитель дворянства с первых колоний, пусть и, судя по прозвищу, оказавшийся не у дел.
— Вы обещали рассказать мне, что вас связывало, — Най понял, что без его вмешательства мятежник так и будет ходить вокруг да около.