— Ты когда-нибудь видел ее? — Резко подняла взгляд Лорента, — Клетку?
— Разве что на рисунках. Знаю, это звучит глупо — посвятить жизнь изучению того, что ни разу в глаза не видел, но, наверное, такой уж я дурак…
— А я видела, — Пожала плечами девушка, — И все равно боюсь. Боюсь, что она не примет меня, не узнает во мне свою истинную хозяйку.
До этого момента Най не допускал мысли, что к вещи — пусть даже такой особенной, как эта — можно относиться, как к живому существу.
— Даже люди склонны забывать спустя столько лет, — Печально продолжила Лорента.
— Смотря кого…
— Маленькую трусливую девчонку — уж точно.
— Ты и трусость — понятия несовместимые, — Най попытался усесться поудобнее: сиденья были откровенно жестковаты.
Лорента лишь невесело хмыкнула, чтобы замолчать до самого конца поездки. Най не лез к ней в душу — ему и самому было о чем подумать перед встречей с единственным шансом спасти свою никчемную жизнь.
— Не думал, что вы придете, — Дэниел Миспейс широко распахнул перед Вэйлом дверь в непритязательное обиталище “почтенных сынов”.
Пилот не собирался рассыпаться перед ними в любезностях — даже не поприветствовав горе-бунтаря, он протолкнулся в коридор и заглянул в комнату, где пару дней назад познакомился с остальными сынами.
— И все же вы подготовились, — Вэйл развернулся на каблуках и смерил Дэниела взглядом.
Комната за его спиной по прошествии нескольких дней разительно изменилась: огромный стол был полностью свободен, окна плотно зашторены, а фотография “избранных” на стене сменилась гобеленом с изображением герба этой никчемной шарашки — перечеркнутой оборванной розы. Единственное, что давало чуток света — коптящая свеча на тумбочке в углу.
Сам же “проповедник” видимо, решил, что недоверие Вэйла можно вылечить только одним способом — полностью игнорировать его выпады и доказывать серьезность его конторы исключительно делом. Пилот был не против такой тактики, вот только никакого действия она не возымеет при всем желании — причем, лишь по одной чертовски важной причине…
Вэйл не был идиотом.
Он пустился в раздумья, едва выйдя из этой хибары два дня назад — и почти мгновенно отыскал в сладких речах Дэниела и его дружков кучу несостыковок. Они знали об их экспедиции почти все — личность Лоренты, прошлое Вэйла, места, где их нужно будет искать. Наверняка, и болезнь Ная не была для них тайной — как и цель миссии — но кто в таком случае их источник информации? Олафа Оскласа пилот отмел сразу — вот уж кому точно нет никакой выгоды связываться с псевдорелигиозными мятежниками. Гадать по поводу остальных, вроде главы транспортного отдела музея, той пухлой девицы или кого-то еще можно было до бесконечности. Другое дело, что личность доносчика Вэйла интересовала мало.
Потому что было еще кое-что: лысый ублюдок и его сыночек. Если их щеголеватый освободитель и вправду нацелился на поимку Лоренты с помощью Вэйла, он наверняка бы подсуетился навести справки о его прошлом. И выйти на “Темную дыру”, где он оттарабанил семь лет под началом лысой башки Нильса Конлана, человека, который в любой нужный момент окажется под рукой и сольет какую угодно информацию, лишь бы оправдать статус “избранного” и набить карман поплотнее.
А учитывая то, что Нильс далеко не дурак, смекнуть, что Вэйл точит на него зуб и непременно станет мстить, было для него проще просто. Вот он и решил обезопасить себя руками придурковатых сектантов, которые в убытке тоже не останутся — получат Лоренту в целости и сохранности.
И все же, несмотря на эти выводы и, казалось бы, единственный верный путь — временно залечь на дно и, дождавшись Лоренту с Наем, свалить — Вэйл пришел к почтенным сынам, как и обещал.
Он согласился на всю эту миссию только ради мести. Так зачем тянуть, если можно сделать это прямо сейчас? По крайней мере, начать. Лучшей возможности ведь может и не подвернуться…
Будь у Вэйла хоть одна причина не бросаться в омут с головой, хоть крошечная надежда, хоть едва заметный шанс вернуться в прошлое и изменить все то, что он натворил, его никогда бы не было здесь. Он бы обошел этих сектантов десятой дорогой и сделал все возможное, чтобы уберечь от них всех своих знакомых.
Но Вэйл давным-давно был потерян. Все, чем была его жизнь, все, ради чего ему захотелось бы жить дальше, было выжжено до основания. Кроме мести.
— Ну что ж, раз вы здесь, — Дэниел задумчиво поджал бледные тонкие губы, — Не будем тянуть. Проходите.
Повинуясь проповеднику, Вэйл прошел в комнату и замер возле пустого стола. На сбитой из грубых досок поверхности красовалось по кожаному ремню в каждом углу — с крепкой толстой пряжкой, надежно прибитые к столешнице, они предвещали не самое приятное времяпровождение.
— Обряд безболезнен, но ваше тело может воспротивиться в самый неподходящий момент, — Заметив подозрительный взгляд Вэйла, пояснил Дэниел.
— И для этого ремни?
— Вы же не хотите нанести травмы самому себе, — Проповедник сдержанно улыбнулся.