– Ты когда-нибудь дочитаешь эту книгу? – повышаю я голос. Да я просто ору. Люди вокруг оборачиваются. Я даже не заметил, как поднялся, но уже стою на ногах и нависаю над Скаем, который испуганно смотрит на меня. – Я вижу, как ты постоянно ее читаешь, но не продвигаешься ни на миллиметр. Это любого с ума сведет! Постоянно делать пометки и читать эту книгу – никто ее полностью не прочел, ты в курсе? – это не способ стать писателем. А знаешь, как им стать? Писать! Почему бы тебе не сосредоточиться на этом, вместо того чтобы постоянно задавать мне один и тот же идиотский вопрос?! – У меня сжимаются кулаки. – Ты находишь любые оправдания ничего не делать, лишь бы не облажаться…
Скай поднимается на ноги.
– Понятно, – говорит он, а потом берет книгу и уходит. А я остаюсь один посреди столовой. Все взгляды направлены на меня, и я в ужасе. Я оттолкнул единственного человека, который действительно хотел помочь мне.
Когда я возвращаюсь в нашу комнату, он пишет. Не в книжке Пруста, а в блокноте. Белые листочки испещрены зелеными строчками.
– Видишь? – говорит он. – Пользуюсь твоим советом.
– Прости меня, пожалуйста. Сам не понимаю, зачем это сделал. – Но даже я знаю, что иногда ты просто кричишь на самого себя.
– Все нормально, Уайлдер. Меня тошнило от этой книги. Я продолжал читать, потому что считал, что должен. Что это сможет как-то тебе помочь.
– Я понимаю. Правда, прости, – снова говорю я и замолкаю. – Думаю, меня так переклинило из-за ожидания ответа. Знаешь, я же начал во все это верить.
– Нужно найти другой способ вернуть тебе твою жизнь. – Он улыбается. – Я могу пока прерваться, если тебе надо поспать.
– Нет. Мне нравится звук. – Это правда, он очень успокаивающий. Я засыпаю под скрип перьевой ручки.
Я надеялся, что Элтон Пеллетье подарит мне покой. Наверное, думал, что, если история получит свое завершение, я наконец-то смогу быть свободен.
Впрочем, дело не только в том, чтобы оставить все позади. На самом деле я правда втянулся – в сам процесс описания того, что случилось тем летом. Это снова вернуло историю к жизни. И она рвется наружу. Мне нужно завершение не только для себя, но и для моей книги. Но это не должен быть deus ex machina[12] в виде драматичной финальной встречи с убийцей.
– Ты давно не виделся с отцом, – замечаю я.
Скай поднимает глаза.
– Что?
– С отцом. Он в последнее время не приходил. Что… мама узнала? Все нормально?
– Он заболел, – коротко отвечает Скай. – И мы немного поссорились.
– А, жаль это слышать.
– Ничего. Мы снова помиримся, как всегда.
Я под снегопадом шагаю по Сморщенному Холму к пустому дереву. Облокотившись на него, Скай внимательно рассматривает что-то у себя в руках. Его волосы превратились в каштановый хаос. На нем даже нет пальто.
– Ты тут околел, наверное, – говорю я.
– Что? – Когда он поворачивается ко мне, я вижу, что вокруг одного глаза у него расплылся темно-сливовый круг. Под носом – засохшая кровь; на холоде она приобрела бордовый оттенок.
– Господи. Кто это сделал? Скай, ты в порядке?
Он нетерпеливо отмахивается:
– Я серьезно повздорил с отцом.
– Я думал, ты с ним не видишься…
– Я соврал.
Эти слова ранят неожиданно жестоко. Я делаю глубокий вдох.
– Ты же больше никогда с ним не увидишься? – дрожащим голосом спрашиваю я. – Обещаешь?
– Ладно, хорошо, но…
– Я серьезно, Скай, – меня трясет от злости. – Если кто-то делает с тобой такое, тебе больше никогда не…
– Уайлдер, заткнись хоть на секундочку. – Скай достает что-то из кармана и передает мне. На конверте тюремная марка. – Смотри. Он ответил.
– Ты читаешь мою почту?
– Случайно попало в мою.
Я бессмысленно кручу конверт в руках:
– Ты его прочел?
– Да.
– Я не могу, Скай.
– Ты должен, Уайлдер. В мире хватает секретов. Плохие семьи, плохие отцы. Давай прольем немного света на правду.
Мое сердце наливается свинцом. Я не хочу открывать это письмо. Как только я его открою, оно станет реальным.
На бумагу падает снег, оставляя маленькие мокрые пятнышки. Я прижимаю письмо к себе и склоняюсь над ним, чтобы защитить от воды. Снежинки тихо опускаются на спину.
У него почерк один в один как у Ната. Это самое ужасное. Я читаю его на одном дыхании.
Следующий день посещения – Рождество, пишет Элтон Пеллетье. Ну, скорее всего, потому что после Нового года его переводят в тюрьму особого режима, хотя он точно не знает когда. После этого его смогут навещать только родственники и адвокаты.
Я кладу письмо в карман и беру Ская за руку.
– Пошли, тут холодно.
В комнате максимально осторожно обрабатываю ему лицо. Когда ему больно, он морщится, но не издает ни звука, как ребенок, которому велели быть храбрым.
– Ты не можешь ехать туда один, – заявляет Скай.
– Я даже не уверен, поеду ли.
Хотя мы оба знаем, что поеду.
– Я поведу. У меня машина на парковке, хотя я никогда на ней не езжу.
