– Иногда я его себе представляю, – говорит Скандар. – Человека с кинжалом. Но я всегда называю его Плохим Скандаром, который до сих пор где-то там, в темноте, один. Мне его жалко.
Рука Уайли опускается на спину Скандара. И мир для Скандара сужается до размеров ладони Уайли, тепло которой он ощущает сквозь тонкий хлопок.
– Это с тех пор я такой шизанутый, – говорит Скандар.
– Нет ничего плохого, чтобы быть шизанутым. Шизанутые – самые свободные.
Уайли снимает очки и убирает их в нагрудный карман. У него совсем маленькие, но очень серые глаза – как светящиеся булавочные головки. Он кладет руку Скандару на бедро, а потом забирается под майку и проводит по животу и груди. Его ладонь останавливается прямо на сердце Скандара, которое стучит как барабан. Весь мир останавливается, и они – в его неподвижном центре. Реки больше нет, ничего больше нет, кроме руки Уайли и его легкого дыхания рядом с шеей Скандара.
Полароид, выпавший из страниц, летит на пол. Он сильно выцвел, но я все равно могу разобрать черты спящего ребенка со спутанными каштановыми волосами. У его горла застыл тонкий блестящий предмет. Оттенок волос, форма носа кажутся знакомыми. Густые ресницы на закрытых веках. Конечно же, это Скай. Я всегда его узнаю.
У меня екает сердце. Скай на фотографии такой маленький, его так легко обидеть. Я думаю о них обоих – о Нате и Скае – двух изувеченных детях в темной комнате. В этот момент между ними вспыхнула особая связь: еще до того, как я узнал о существовании обоих.
Но ярость вновь впивается в меня своими кривыми когтями.
– Нет, – шепчу я сквозь стиснутые зубы. – Это не дает тебе права. – Я почти падаю в обморок. Но мне нужно дочитать. Я должен узнать все.
После ареста его отца Нейт кончает с собой. Выясняется, что он пробирался по ночам в спальни детей и фотографировал их во сне. Он – Человек с кинжалом из Зеркальной гавани. В университете поведение Уайли становится все более неуравновешенным, а его одержимость Скандаром превращается в помешательство. Так что наш герой начинает подозревать правду: Уайли был Спасателем, а отец Нейта невиновен.
Уайли бежит из колледжа, а Скандар следует за ним в Зеркальную гавань, где у них происходит столкновение в той самой пещере, где обнаружили женщин в бочках. Уайли нападает на Скандара, который, защищаясь, убивает его. Призрак первой убитой женщины, Ребекки, утаскивает Уайли в глубины океана. В конце Скандар и Хелен понимают, что влюблены. История завершается.
Я стою на нетвердых ногах. Дыхание частое, перед глазами темные и светлые пятна. Мне нужен воздух. Спотыкаясь, я спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу, где дует свежий ветер. Я слышу ворон на флигеле наверху. Тут я понимаю, что по-прежнему держу в руке полароид. Я отшвыриваю его как можно дальше. Его подхватывает ветер, и он опускается на газон перед кампусом.
Я яростно вытираю слезы рукавом. Делаю глубокий вдох.
– Да пошел ты к черту, Пирс! – громко кричу я пустому двору. Я скрючиваю пальцы, представляя, как сжимаю его глотку. – К черту тебя! К черту! – ору я. Черные птицы пестрят в небе, как конфетти.
Сразу после этого я снова подбираю полароид и стряхиваю с него росу. Я должен оставить его себе. Сохранить. Я велю себе каждый раз смотреть на него, когда злюсь. Скай считает, что
– Нужно было убить тебя, – говорю я вслух. – Она моя. – Или была моей. Я уже чувствую, как она ускользает от меня. Теперь нет смысла пытаться что-то написать. Скай меня опустошил.
Я четко и ясно понимаю, что должен сделать. Я найду Ская. Я вернусь в Свистящую бухту.
Перл делает сэндвич с тунцом. Она планирует выпить с ним стакан молока. Простые удовольствия. Она счастлива. Лето заканчивается, и город кажется необыкновенно живым. Этот нью-йоркский день выглядит как блестящий солнечный пятак.
Она видит на определителе телефон Харпер, и ее сердце подскакивает.
Перл слизывает с пальца тунец и отвечает.
Сначала она думает, что ошиблась, потому что голос на другом конце провода совсем не похож на Харпер. Он надтреснутый, дыхание тяжелое. Это голос призрака. Харпер плачет.
– Что такое? – спрашивает Перл. – Господи, Харпер, что случилось?
Когда Перл слышит, что
Харпер говорит ей прямо в ухо:
– Ты это сделала.
Перл чувствует, что пол мокрый. Молоко разливается вокруг нее прохладной призрачной лужей. Порванная коробка лежит рядом. Видимо, она ее уронила. Вздрогнув, Перл понимает, что до сих пор держит в руке трубку, и аккуратно опускает ее на рычаг на стене. На другом конце больше никого нет. Харпер уже давно бросила трубку. На кухне пахнет тунцом, и ее руки пахнут так же. Почему? Перл смутно припоминает, что делала сэндвичи, когда ответила на телефон. До конца жизни от одного запаха тунца ее будет мутить.
