И на сей раз он шагает вперед. Пламя у него на пальцах делается синим, таким жарким, что воздух дрожит. Тем не менее огонь колеблется, борясь за воздух, за то, чтобы гореть. Я могла бы полностью загасить его, если бы хотела. Могла бы добраться до души Кэла, разорвать принца на части, убить, чувствуя, как он, сантиметр за сантиметром, умирает. Какая-то часть моей души этого хочет. Глупая часть, которой правят гнев, ярость и слепая жажда мести. Я позволяю ей питать свою способность и придавать мне силы, но она никогда не получит власть надо мной. Как учила Сара. Это – тонкая грань.
Кэл прищуривается, как будто понимает, о чем я думаю. И я удивляюсь, когда слышу его слова. Точнее, почти не слышу – из-за стука собственного сердца.
– Я с тобой.
До того как встретиться с Алой гвардией, я считала, что все союзники действуют в точности по одному плану. Как механизм, работающий ради общей цели. Какая я была наивная. Мы с Кэлом, казалось бы, на одной стороне, но однозначно хотим разного.
Он не скрывает свой план. Описывает его в подробностях. Достаточно внятно, чтобы я поняла, каким образом он намерен использовать мою ярость и моего брата для достижения собственных целей. «Отвлечь охрану, попасть в главную башню, использовать тишину как щит, заставить Серебряных отдать заложников в обмен на свободу. Джулиан откроет ворота, я сам буду их сопровождать. Никакого кровопролития. Осада закончится. Корвиум окажется полностью в наших руках».
Хороший план. За тем исключением, что Серебряный гарнизон свободно уйдет – и присоединится к армии Мэйвена.
Я выросла в трущобах, но я не дура. И уж точно не какая-нибудь глупая девчонка, которая млеет от его мощной челюсти и кривой улыбки. У обаяния Кэла есть свои пределы. На Бэрроу оно действует, а на меня нет.
Если бы только принц был посмелее. Но Кэл слишком мягкосердечен и вредит самому себе. Он не станет полагаться на маловероятную милость полковника, даже если единственная альтернатива – это отпустить Серебряных, чтобы они снова с нами сражались.
– Сколько времени тебе нужно? – спрашиваю я.
Не так уж трудно лгать ему в лицо. Особенно теперь, когда я знаю, что Кэл тоже пытается меня надуть.
Он улыбается. Думает, что победил. «Отлично».
– Несколько часов, чтобы всё устроить. Поговорить с Джулианом, Сарой…
– Хорошо. Я буду ждать у казарм на внешней стороне.
Я отворачиваюсь и устремляю якобы задумчивый взгляд в пространство. Поднимается ветер, трепля мои косички. Он теплый, но не из-за Кэла, а от солнца. В конце концов настанет весна.
– Мне надо побыть одной.
Принц понимающе кивает. Он похлопывает меня горячей рукой по плечу и слегка сжимает его. В ответ я изображаю улыбку, которая больше похожа на гримасу. Как только я поворачиваюсь спиной, она исчезает. Кэл стоит позади и прожигает взглядом дырки в моей спине, пока поворот не скрывает меня от глаз принца. Несмотря на растущую температуру, по моему телу ползет холодок. Я не позволю Кэлу это сделать. Но не позволю и Морри провести еще хоть одну секунду в плену.
Фарли шагает в мою сторону, так быстро, как позволяет ей живот. Она мрачнеет, завидев меня, и так сильно хмурится, что все лицо у нее становится красным, как свекла. От этого перламутровый белый шрам на щеке выделяется ярче обычного. В общем и целом вид устрашающий.
– Коул, – говорит она так же сурово, как полковник. – Я боялась, что ты пойдешь и сделаешь какую-нибудь очень большую глупость.
– Только не я, – отвечаю я, понизив голос до полушепота.
Фарли склоняет голову набок, и я жестом прошу ее пойти со мной.
Как только мы заходим в помещение склада, я поскорее рассказываю ей всё. Она фыркает, как будто план Кэла – просто чушь и совершенно не грозит нам опасностью.
– Он ставит под угрозу целый город, – с досадой заканчиваю я. – А если ему это удастся…
– Знаю. Но я уже тебе говорила: Монфор и командование хотят, чтобы Кэл оставался с нами. Они готовы заплатить за это почти любую цену. Он под надежной защитой. Любого другого пристрелили бы за мятеж. – Фарли обеими руками чешет голову и теребит пряди светлых волос. – Я не хочу этого делать, но солдат, у которого нет стимула слушать приказы и держаться в рамках, – не тот человек, которого я готова оставлять у себя за спиной.
– Командование… – ненавижу это слово и тех, кто за ним стоит. – Я начинаю думать, что оно вовсе не заботится о наших интересах.
Фарли не спорит.
– Трудно им доверять. Но они видят то, чего не видим – не можем видеть – мы. А теперь… – она тяжело вздыхает и сосредоточенно смотрит в пол. – Я слышала, Монфор собирается включиться активнее.
– В каком смысле?
– Пока не понимаю.
Я фыркаю.
– Ты не видишь всей картины? Я потрясена.
Взгляд, который Фарли бросает на меня, способен сломать кость.
– Система не идеальна, но она защищает нас. Если ты предпочитаешь дуться, я не стану тебе помогать.
– А, так у тебя появились идеи?
Она улыбается.
– Есть кое-что.
Гаррик не избавился от привычки дергаться.
Он кивает, пока Фарли шепотом пересказывает наш план, быстро шевеля губами. Она не пойдет в башню вместе с нами – но поможет нам туда попасть.
