– Я человек… разносторонних привязанностей. Понимаешь? Просто ты была недостаточно… убедительной…
Он затравленно опустил глаза, будто извиняясь за всю мужскую половину человечества.
Валя на мгновение задумалась: сбить его феном или заплакать от безысходности. Выбрала третий путь – короткий нервный смешок, после которого прорывалась дальше сквозь коридоры, где воздух казался густым от офисной тоски и обидных шуток про гендерные ориентации.
Ещё два поворота – и наконец бухгалтерия. В обычные дни это был унылый улей с жужжанием калькуляторов и запахом кофе трёхдневной давности. Сегодня же бухгалтерия превратилась в трибунал.
Валя только переступила порог, как на неё обрушился коллективный крик:
– Вот она!
– Порча коллектива!
– Сексуальная агрессия в чистом виде!
– Психосексуальное домогательство на рабочем месте!
Тут же в ход пошли пальцы, как на параде обвинителей. Каждая бухгалтерша, с выражением жертвы древнего инквизитора, ткнула в Валю указательным пальцем, как в ведьму на рыночной площади.
Особенно рьяно выступала тётка в сиреневом костюме с пуговицами в виде черепов – Людмила Петровна, главный носитель офисных сплетен и почётный лауреат конкурса «Кому бы пожаловаться на жизнь».
– Мы подадим в суд! – визжала она, сотрясая воздух своей вечной тетрадкой для записей грехов окружающих. – За моральный ущерб и порчу семейных ценностей! Наша Мариночка после вашего последнего похода на собрание написала заявление на развод, а наша Тамарочка… Тамарочка начала носить юбки выше колен!
Тамарочка в углу заулыбалась так, будто наконец—то вспомнила, зачем живёт.
Валя, чувствуя, как за спиной уже сгущается стая судебных исков, бросилась в кабинет отдела кадров. Там, с трудом отбиваясь от крючкотворных формальностей, она схватила бланк заявления об отпуске.
Рука дрожала, как у хирурга в первом классе школы магии. Буквы прыгали, шевелились, складывались в слова «спасите» и «прощайте, нормальная жизнь». Но заявление было подписано.
Выбегая обратно в коридор, Валя, не оборачиваясь, выкрикнула:
– Это вселенский заговор! Мы все под контролем тайной миссии Кремля! Спасайтесь, пока не поздно!
В этот момент даже кофемашина, кажется, плюнула в свой собственный поддон от ужаса.
Скорости, с которой Валентина преодолела последние метры до выхода, мог бы позавидовать гепард на стероидах. Фен, болтающийся на ремне сумки, бил её по боку в такт сердцебиению, а в голове билось только одно: «Выжить. И желательно без лишних диагнозов».
На улице воздух показался ей чистым и свежим, как дыхание свободы. Или как предсмертный хрип того, кто уже осознал масштаб бедствия.
Снаружи хлестал дождь, который превратил асфальт в нескончаемое зеркало страданий. Валентина, зажав заявление в потной ладони и ощущая, как внутри неё бьётся маленький барабанщик паники, вытащила телефон и дрожащими пальцами вызвала такси через приложение.
Вызов приняли почти мгновенно. На экране высветилось: «Ваш водитель – Виктор. Опытный. Доверенный. Любит общаться». В тот момент фраза «любит общаться» не вызвала у Вали никаких подозрений. Как говорится, человек в отчаянии способен довериться даже маньяку с визиткой "специалист по комфортной эвакуации душ".
Через три минуты возле неё затормозил новенький, но странно замызганный «Рено Логан», с вечно мигающим сигналом на приборной панели и запахом влажных ковриков, будто машина пережила несколько потопов подряд.
Виктор оказался мужиком лет под шестьдесят, с лицом, на котором судьба вырезала целую сагу о тяжёлой жизни, полном разочарований, заговоров и походов за самогоном. Глаза – блестящие, острые, как ножи в колбасном отделе советского гастронома. Шея спрятана в свитер цвета «пыль войны», над которым торчал подбородок, полный тайных знаний.
– Садись, деточка, – прогремел Виктор голосом человека, который трижды участвовал в штурме Зимнего, дважды выдуманно.
Валя забралась на заднее сиденье, пытаясь не касаться ничего руками. Сумка с феном и воблой тяжело шмякнулась рядом, как последний чемодан без ручки надежды.
Машина дёрнулась вперёд так резко, что Валю вжало в спинку сиденья, где, судя по всему, застряли воспоминания предыдущих пассажиров. Едва они выехали за пределы города, Виктор начал говорить.
– Ты, девочка, в курсе, что Москву уже давно захватили рептилоиды? – спросил он с той интонацией, с какой обычно интересуются: «Вы будете кофе или чай?»
Валя, не зная, что ответить, промычала что—то неопределённое, надеясь, что разговор сойдёт на нет. Надежда была напрасной.
– Они всё контролируют, – заговорщически продолжал Виктор, не сводя глаз с дороги и одновременно крестясь так быстро, что его рука размывалась в воздухе, словно пропеллер. – Банки, школы, ЗАГСы, почту России! Я их вижу. Вот вчера один билет мне пробивал – шипел под нос! Шипел, деточка!
Валя зажала сумку покрепче и молилась, чтобы Виктор хоть иногда смотрел на дорогу.
