Паника накрыла Валентину не стремительно, а вязко, будто кто—то тихонько налил ей под ноги ведро густого варенья из ужаса. Первые секунды она пыталась сохранять остатки достоинства: дышать через нос, мысленно читать таблицу умножения, вспоминать инструкции по экстренным ситуациям. Но на пятой попытке вспомнить, сколько будет семью восемь, она сорвалась и понеслась по номеру так, будто соревновалась в олимпийском марафоне среди очень плохо собранных роботов.
Вслух, громко и с трагической интонацией, Валентина начала проговаривать всевозможные сценарии своего неминуемого ареста, причём один страшнее другого. Сначала всё шло относительно мирно: стандартный допрос под холодным светом, невежливые вопросы о её «преступной деятельности» и утомительные заполнения анкет. Но вскоре её фантазия разогрелась, как старенький чайник на забытом газу.
– Меня разберут на органы! – воскликнула она, одновременно натягивая одну колготку на обе ноги. – Или заморозят в криокамере! На вечность! В компании каких—нибудь ядовитых слизней!
Картины в её голове сменялись с бешеной скоростью: инопланетная тюрьма с прозрачными стенами, за которыми вяло бродили монстры размером с холодильник, кислотоемкие ванны с пузырящимся зловонным раствором, и разборка на молекулы с последующей сборкой в виде амёбы, обречённой всю оставшуюся жизнь ползать по галактическому полу в поисках смысла существования.
Кляпа, изо всех сил стараясь внести хоть каплю позитива в разрастающийся бедлам, встряла бодрым голосом:
– В самом лучшем случае, Валюша, нас просто разделят на молекулы, а потом соберут обратно не в том порядке. Ну знаешь, как паззл, который собирал слепой котёнок в темноте.
Валентина на секунду замерла, переварила услышанное, изобразила на лице такую гримасу, что любой опытный психотерапевт тут же предложил бы ей бесплатный абонемент на годовые сеансы, и снова сорвалась в паническое кружение по номеру.
Стул с треском отлетел в сторону, не выдержав накала страстей. Одеяло было сброшено на пол, как компрометирующий улик. Тумбочка жалобно звякнула, когда Валентина задела её бедром в особо резком развороте. Где—то в углу обиделся настольный светильник, накренившись под невозможным углом.
Валя металась, как попугай в комнате, где внезапно отключили свет и включили сирену. В одном углу она хватала зубную щётку, в другом – пыталась запихнуть в сумку три кофточки одновременно, не обратив внимания, что это вовсе не её вещи, а халаты из прачечной. В приступе безумной решимости она схватила со стола санаторный буклет, несколько листков с расписанием лечебных процедур и зачем—то засунула их в карман пижамы.
– Нужно срочно уйти! – бормотала она себе под нос с той же настойчивостью, с какой капитан тонущего лайнера уговаривает воду вернуться в море. – Пока не поздно! Пока они не прислали роботов с пылесосами для сбора улик!
Кляпа не пыталась больше её остановить. Похоже, внутренний диктор тоже осознал, что ситуация перешла на уровень, где здравый смысл упакован в коробку и отправлен первым классом в музей исчезнувших феноменов.
Когда Валентина попыталась натянуть на себя кроссовки поверх санаторных тапочек, окончательно запутавшись в шнурках и собственной панике, её лицо приобрело такое трагическое выражение, что даже плюшевый мишка на подоконнике, казалось, задумался о смысле жизни.
Судорожно запихивая в сумку то, что успевало попасть под руку, Валентина мельком оглянулась на свой номер. Он напоминал поле боя после особо неудачного сражения между мебелью, бельём и человеческим отчаянием. В воздухе стоял запах стирки, пыли и надвигающегося апокалипсиса.
– Всё, я ухожу! – объявила она, будто кто—то за ней действительно внимательно наблюдал и ждал её окончательного решения.
Кляпа вздохнула, как старый школьный завуч, обнаружившая, что её лучший ученик решил сбежать с контрольной, написав на доске фразу «Пора валить».
Сумка вылетела из рук Валентины на середину комнаты, приземлившись с глухим стуком и аккуратной демонстрацией того, что из неё моментально выпал санаторный халат, расписание массажа и один ботинок от другой пациентки.
Валентина бросилась собирать всё обратно, попутно спотыкаясь, сбивая локтем стул и сбрасывая со стола стопку журналов, один из которых в процессе падения словно нарочно развернулся нужной страницей наружу. На ней была реклама санаторного курса с лозунгом: «Покой, здоровье и долгая жизнь гарантированы!»
– Вот именно! – истерически выкрикнула Валентина, запихивая обратно журнал, словно в нём была последняя надежда на спасение.
Кляпа всё это время делала вид, что рассуждает о плане побега, но в действительности молчала, как тот родитель, который уже понял, что поезд катастрофы ушёл, но вежливо машет ему вслед салфеткой.
Когда Валентина, нагруженная абсурдным скарбом, рванула к двери, она выглядела как очень целеустремлённый беглец из дурдома, решивший захватить с собой все доказательства своего безумия.
