Клятва безумная и смертельная полностью

Ты ничего не испортила. Ты остановила меня от ошибки, которую нельзя было бы исправить.

Кажется, Рэн смог вздохнуть с облегчением. Я думаю, что больше всего меня поражает именно его облегчение. Я почему-то забыла, что он совсем не хочет прибегать к радикальным мерам, что в глубине души он хочет лучшего для своего народа.

Как только мы прибываем в Замок Железной розы, Рэн поручает Зо и страже заботу о лошадях и поиски комнаты для Чесли, после чего он помогает мне зайти в замок. Точнее, он несет меня на руках, пока мы не достигаем лестницы главного зала, где я требую, чтобы он опустил меня.

Рэн не слушает.

– Ты едва смогла слезть с коня, – говорит он. – Я донесу тебя до твоих покоев.

– Я могу держаться за перила.

– Хм. – Он шагает по ступенькам так, как будто я совсем ничего не вешу. – Я видел результаты твоих попыток отказаться от помощи, так что прости меня, но я настаиваю.

– Я никогда не отказываюсь от помощи!

Он недоверчиво фыркает.

– Харпер.

Харррперрр. То, как он произносит мое имя, заставляет меня краснеть и дрожать. Он, должно быть, это заметил, потому что его глаза блестят, когда он останавливается перед моими покоями и ставит меня на пол. Я кладу руку на стену, чтобы сохранить равновесие, что является для меня проблемой, даже тогда, когда у меня не вывихнута лодыжка.

Другой рукой я все еще хватаюсь за руку Рэна. На коже его наручей появилась какая-то странная выемка, поэтому я опускаю взгляд вниз. Там поперек пряжек идет глубокая борозда, которая прорезала кожу и поцарапала сталь. Одна из пряжек срезана начисто.

Я хмурюсь.

– Что случилось?

– Я же сказал тебе, что один из стражников собирался убить сына главного маршала. Я остановил его.

Я открываю рот. Затем закрываю его. Я думала, он остановил стражника… приказом, а не рукой. Рэну повезло, что он не лишился руки.

– Я позову твою фрейлину, – тихо говорит Рэн.

– Нет! – Я вспоминаю о слезах Фреи, которые видела до отъезда. – Не беспокой ее. Я в порядке.

Его взгляд скользит по моей фигуре, по разорванному платью, которое держится на моем левом плече всего несколькими нитями и чьими-то молитвами.

– Тебе понадобится помощь, чтобы переодеться.

– Мне просто нужно расшнуровать корсет. Не мог бы ты… – Я осекаюсь, понимая, о чем только что собиралась его попросить, и мое лицо вспыхивает. – Я хотела сказать… Не важно.

Рэн притворно ахает.

– Я никогда не отказываюсь от помощи! – передразнивает меня он с легкой насмешкой.

– Ладно. – Я вздергиваю подбородок. – Расшнуруй корсет.

Уголок его рта приподнимается, выражение лица становится несколько хищным, что для Рэна большая редкость.

– Прямо здесь, в коридоре, миледи?

Я ударяю его в грудь, что глупо, потому что удар приходится на покрытую кожей броню, однако Рэн все равно ловит мое запястье. Его пальцы нежно, но крепко прижимаются к моей коже. Его глаза внимательны и пронзительны в тусклом свете коридора.

Я смотрю на Рэна, пока мое сердцебиение не начинает отдаваться гулом в ушах. Мои губы слегка приоткрываются, и у меня вырывается невольный выдох. Рэн кажется ближе. Он должен меня пугать, но не пугает, напоминая мне о том моменте в Лунной Гавани, когда готов был биться с целой толпой. Ради меня.

Я совсем забыла, что он может так выглядеть. Я совсем забыла, что он может быть таким.

Я сглатываю, и его большой палец гладит основание моей ладони прежде, чем Рэн отпускает мою руку. Его голос становится тише и мягче.

– Я позову Фрейю.

– Не надо. – Я ловлю его за руку, и он ждет. Мои щеки горят огнем. Через минуту стража закончит с лошадьми и появится в коридоре. А может, Фрея услышит нас и придет проверить, нужна ли мне ее помощь. Во всяком случае, еще секунда, и я растеряю всю свою храбрость. Мои инстинкты подсказывают мне, что мы с Рэном боролись ради этого момента целую вечность. Я не могу так просто отпустить его.

– Зайди ко мне, – шепчу я. – Пожалуйста.

На мгновение мое сердце замирает, потому что я ожидаю, что он откажется. Вместо этого Рэн кивает.

– Хорошо, миледи.

В моих покоях тепло. Свечи уже зажгли к моему возвращению. В очаге горит огонь. Рэн помогает мне сесть на низкий диванчик у окна, затем опускается на колено, чтобы расшнуровать сапог на моей поврежденной ноге.

– Я могу сама… – Я начинаю протестовать.

Рэн взглядом заставляет меня замолчать. Когда он снимает сапог, это приносит одновременно облегчение и боль. Я вижу даже через чулки, насколько сильно распухла лодыжка. Рэн хмуро смотрит на меня.

– Я должен позвать лекаря.

– Не надо. Все в порядке. Это просто растяжение связок. Ничего страшного, если я не буду опираться на эту ногу. – Я морщусь. – Не то чтобы я и без этого не хромала.

Рэн развязывает шнурки на другом сапоге, затем освобождает мою вторую ногу. Он почти не прикасается ко мне, но я все равно вздрагиваю, и по моим рукам пробегают мурашки. Это привлекает его внимание, но он неправильно толкует причину.

– Ты замерзла, – говорит он, выпрямляясь. – Мне нужно принести тебе одеяло.