– Тебе нужно снять доспехи, – говорю я, и его глаза тут же встречаются с моими. – Я хотела сказать… – Я прочищаю горло и заправляю выбившуюся прядь волос за ухо. Я опускаю взгляд и останавливаю его на поясе с мечом, что не лучше. Я решаю смотреть на стену. Мое лицо пылает огнем. – Со мной все нормально. Тебе, наверное, неудобно в доспехах.
Рэн пристально смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, хотя сама не могу поднять на него глаза. Он спас мне жизнь, как самый настоящий сказочный принц, и теперь я превратилась в краснеющую лужицу в кресле. Меня спасает стук в дверь.
– Милорд, – раздается голос.
– Дастан, – говорит Рэн. Он нежно касается пальцем моего подбородка. – Я вернусь через минуту.
Со мной что-то не так. Я прижимаю ладони к щекам, как будто это может помочь охладить их. Мне нужно подумать. Мне нужно услышать, что Рэн говорит, какие приказы отдает. Мне нужно знать, что он планирует, чтобы я могла действовать в соответствии…
Рэн возвращается, и у меня не остается времени на все это. Я чувствую, как мое сердце пытается вырваться из груди.
Он расстегивает пояс с мечом, натягивая кожу ремня на пряжку. Я видела, как он делал это миллион раз, поэтому меня не должно это волновать, но почему-то волнует. Мое сердце неистово бьется в груди, и мне снова приходится отвернуться, чтобы не смотреть на Рэна.
– Я попросил Дастана послать за ужином, – тихо говорит он. Рэн кладет меч в одно из моих кресел, а затем его ловкие пальцы принимаются за пряжки на наручах. – Зо сказала, что у тебя не было возможности пообедать в Лунной Гавани.
– Не было, – отвечаю я, и это чудо, что мой мозг может сосредоточиться на разговоре, потому что мои глаза прикованы к движению его рук.
Наручи ложатся в кресло рядом с мечом. Рэн расстегивает только одну половину нагрудника, а затем стягивает его через голову и бросает к остальной броне. Почему-то это движение кажется особо привлекательным, чем остальное медленное, мучительное разоружение.
Рэн всегда застегивает все пуговицы и пряжки. Его одежда всегда безупречна, поэтому мне кажется привилегией видеть его в брюках и рубахе. На поясе у него остался один-единственный кинжал. Его светлые волосы немного растрепались, на подбородке появилась тень щетины. Рэн покончил с доспехами и теперь смотрит на меня так пристально, что я невольно задерживаю дыхание.
– Я позову Фрею, – говорит он, и его голос становится чуть более низким. – Тебе нужно переодеться.
Я не хочу звать Фрейю.
Я сглатываю, затем киваю на то место, где моя фрейлина повесила ночную сорочку и халат рядом со шкафом.
– Она уже подготовила мою одежду, – говорю я и запинаюсь. – Если ты поможешь мне справиться со шнуровкой на спине, то не надо никого звать.
Глаза Рэна слегка прищуриваются, и меня обдает волной жара.
– Как скажешь.
Он приносит одежду, затем помогает мне встать. Я опираюсь рукой на подлокотник дивана, когда он подходит ко мне сзади. Он так близко, что я чувствую тепло его тела и слышу его дыхание. Когда рука Рэна касается моего плеча, откидывая волосы в сторону, я едва не подпрыгиваю на месте. Затем кончики его пальцев касаются моей кожи, легко проводя по ней линию.
– У тебя здесь синяки.
Я поворачиваю шею, чтобы посмотреть на Рэна, и вижу в его глазах бурю.
– Да?
– Лилит? – В его голосе звучит гром. – Или та толпа в Лунной Гавани?
– Или-или? Может, все и сразу? Не знаю. – Я делаю паузу. – Разве это уже имеет значение? – добавляю я невесело.
– Имеет для меня. – Его дыхание касается моей коже, и я замираю. – Тебе не нужно было держать ее визит в секрете, Харпер.
Рэн замолкает на мгновение, а затем завязки моего корсета натягиваются и ослабевают, когда его пальцы начинают возиться со шнуровкой.
– Я не хотел вести себя холодно по дороге в Лунную Гавань. Прости меня. – Он делает паузу, и его движения становятся медленнее. – Ты задела мою гордость. Должно быть, ты думала, что если я узнаю о появлении Лилит, то это сломит меня.
– Что? Нет! – Я поворачиваюсь к нему лицом, тем самым выдергивая ленты из его рук. Это слишком резкое движение для моей лодыжки, и я теряю равновесие.
Рэн хватает меня за талию, удерживая в вертикальном положении. Между нашими телами едва ли остается хотя бы сантиметр пространства.
– Мы же договорились, что больше не будем обманывать друг друга, – говорит он, и его голос звучит тихо, но твердо.
– Я хотела защитить тебя, – шепчу я.
– Как и я хочу защитить тебя. – Он поднимает руку, чтобы провести ей по моей щеке. – Скорее всего, мы оба полны решимости делать это неправильно.
Я смотрю на Рэна, пока до меня не доходит смысл его слов. Неужели мы так долго видели уязвимые места друг друга, что забыли о существовании сильных сторон? Неужели именно поэтому я была так потрясена, увидев, как Рэн прорывается сквозь толпу в Лунной Гавани?
