– Хм… – Я не знаю, что ему ответить. Это самый длинный разговор, который у меня когда-либо был с Солтом, и я немного сбит с толку. Он опытный солдат, ему далеко за тридцать. На висках у него появились первые проблески седины. В течение нескольких месяцев я предполагал, что он говорил на сишшальском в моем присутствии с целью посмеяться надо мной. Возможно, отчасти так оно и было, но теперь, слушая, как он с трудом подбирает слова, я задаюсь вопросом, не стыдится ли он отсутствия беглости речи при разговоре на эмберфолльском.
– Нас с братом как-то выпороли, когда мы были моложе, – говорит Солт. – Брайона застукали с дочерью генерала, а он должен был стоять в карауле в это время. Он думал, что его не накажут, потому что мы с ним…
– Близнецы? – предполагаю я.
– Близнецы! Брайон подумал, что они не смогут доказать, кто из нас это был. Он заблуждался, – Солт одаривает меня полуулыбкой, в которой есть что-то печальное и тоскливое. – Нет ничего хуже… – он бросает взгляд за мое плечо. – этого. Такое не забывается.
Я впервые слышу, чтобы он упоминал о брате. Наверное, его слова должны всколыхнуть мои воспоминания о моих братьях и сестрах, которых убила Лилит, когда я был стражником, но это не так. Я думаю о Рэне.
– В итоге наказали вас обоих, – говорю я.
– Именно.
– Где сейчас твой брат?
Солт берет с полки в углу две миски и начинает накладывать в них мелеату. Его ответ не заставил себя долго ждать.
– Он пал в бою. – Солт делает паузу. – Когда мы сражались с чудовищем.
Я замираю в неподвижности.
– В Эмберфолле.
– Да. – Мужчина по-прежнему стоит ко мне спиной.
Я знал, то сражение станет препятствием между мной и солдатами Силь Шеллоу. Я просто не думал, что это выбьет у меня почву из-под ног таким вот образом.
Я пересматриваю свои отношения с Солтом за последние несколько месяцев, рассматривая его гнев, его ненависть ко мне в другой перспективе.
Солт отворачивается от огня с мисками и ставит их на узкий стол в центре комнаты, затем наливает две чашки чего-то темного и густого из чайника. Он жестом приглашает меня сесть, и я следую его приглашению. Когда капитан садится напротив меня, он смотрит на миску, на ложку, на кружку. На что угодно, только не на меня. Интересно, сожалеет ли он о том, что сказал мне что-то настолько личное?
– Мои соболезнования по поводу смерти твоего брата, – говорю я. – Я не знал.
Он слегка пожимает плечами, затем опускает ложку в рис.
– Откуда вы могли знать?
Наверное, это большая любезность с его стороны, чем я заслуживаю. Я опускаю ложку в еду, после чего замираю. От риса исходит теплый и манящий аромат, напоминающий мне о детстве. Я не думал, что этот человек способен пробудить во мне такие теплые ностальгические чувства.
Солт неправильно истолковывает мою паузу перед трапезой.
– Вы боитесь яда? – В его глазах снова появляется вызов. Кажется, Солта это забавляет.
– Нет, – говорю я и отправляю ложку в рот.
Возможно, я не очень хорошо его знаю, но я уверен, если Солт хотел бы убить меня, он предпочел бы сделать это голыми руками.
Некоторое время мы едим в тишине, и я не могу сказать, можно ли наше молчание назвать напряженным. Это напоминает мне о тех днях, когда я был стражником. Нам приходилось сидеть напротив кого угодно, даже если ты ненавидел этого человека, но, в конце концов, ты был частью одной команды. У нас были общие мотивы и общие враги.
Я потратил недели, пытаясь придумать, как заставить солдат уважать меня, следовать за мной, но, может быть, все это время добивался этого неправильным способом.
Возможно, мне следовало думать о том, чтобы
– Ты надеешься отомстить за своего брата? – тихо спрашиваю я.
Солт издает пренебрежительный звук.
– Чудовище повержено. Я не могу убить его.
– Эмберфолл не повержен. – Я делаю паузу. – Я не повержен.
Капитан слегка пожимает плечами, затем скребет ложкой в своей миске, старательно выгребая каждую рисинку.
Когда он не отвечает, я добавляю:
– Ты хотел драться со мной, когда я оттолкнул тебя от Тайко. – Я делаю паузу. – Ты не стал.
Солт смеется, но не так, как будто ему действительно смешно.
– Я видел, как быстро вы выхватили свои клинки. – Он снова сгибает и разгибает пальцы, и теперь я вижу, что костяшки на его руке распухли. – Я почувствовал, как вы приняли удар.
Я делаю глоток из кружки, которую он налил. Напиток в ней очень густой и сладкий, и я не совсем понимаю, нравится ли он мне. Я отставляю кружку в сторону и протягиваю руку.
– Я могу исцелить твои пальцы.
Всякий намек на улыбку исчезает с лица Солта.
Я копирую его манеру и интонацию из вопроса о яде.
– Ты боишься магии?
Капитан улыбается, как будто его это искренне веселит. Он протягивает руку, глядя мне прямо в глаза. Я сжимаю свои пальцы на его руке.
– Хорошо, Ваше Высочество. Покажите мне чудеса, которыми вы покорили сердце нашей короле… – Он резко вдыхает и чертыхается на сишшальском, отдергивая свою только что исцеленную руку от моей. Он переводит взгляд с меня на свои пальцы и обратно.
Опухоль исчезла.
Я беру миску и зачерпываю очередную ложку риса.
