И пускай я ни разу не поверила в дурные намерения соседки – страшилка и страшилка; может у человека чувство юмора такое? – мутный осадок остался.
К счастью, больничная пытка должна была вот-вот кончиться.
- Галантина обещает отпустить в среду, если ничего не приключится, - сообщила я любимому в конце второй своего внепланового «отпуска».
- Насовсем?
- Ну да. Что, соскучились? – поддразнила я.
- Еще бы! Арчи бунтует и гадит под кроватью, домовые объявили голодовку: дома есть нечего. Все ждут тебя, - отрапортовал Воропаев.
Луч июльского солнца пробился сквозь густую крону и устроился на моем носу. Недавно посмотрев в зеркало, обнаружила на кончике и щеках целую россыпь веснушек. Теперь я не только кудрявая, но еще и конопатая.
- Ты самая красивая, и не вздумай спорить, – Артемий аккуратно закатал левый рукав моего халата, открывая жутковатый вид на коллекцию синяков.
Синяки были самые разные, от жизнеутверждающих пятнисто-желтых до депрессивных фиолетовых, и напоминали кляксы. Последняя, еще не определившаяся с цветом клякса была горячей и пульсировала нудной болью, но успокоилась после вмешательства мужа.
- Они что, не могут колоть тебя аккуратней? – Воропаев одарил синяки взглядом Джека Потрошителя. Те на всякий случай испугались.
- Вены слабые, трудно найти, вот и получается мимо, - оправдывалась я. – Оно только с виду страшно, а на деле совсем не больно.
- Как же! Столько крови под кожу ушло. Ты не халявный тир – попаду, не попаду! – ворчал Артемий.
Убрать кляксы полностью было нельзя, ведь у людей нет дара мгновенной регенерации, а молоденькая медсестра так причитала над моими синяками, что наверняка их запомнила.
- Не злись, - я вернула рукав на место и поцеловала мужа, - еще чуть-чуть, и всё закончится.
Эти слова оказались пророческими.
Ближе к вечеру Виолетту позвали к телефону, поэтому мы с Юлиёй остались в палате одни. Соседка лузгала семечки, кидая шелуху в кулек, и капризно постанывала. В отличие от нас с Ви, она дохаживала двадцать восьмую неделю. Приходилось подстраиваться под ребенка, а тот не желал сидеть спокойно, пиная мать по ребрам.
- На бок повернись, - посоветовала я, - или на спину ляг.
- Много понимаешь! – буркнула Юля, раздраженная духотой и бездельем. – Поглядела б я на тебя с пузом таким…
Спорить не стала, не хотелось с ней ссориться. Я-то в щитах, жары почти не чувствую, а с бедной Юлии рекой льет. Станешь тут образцом толерантности.
- Минералки хочешь?
- Не хочу, - она звучно сплюнула шелуху. – Пей сама.
Я поднесла к губам ребристое горлышко, когда снежинка на цепочке вдруг раскалилась добела. Я вскрикнула от неожиданной боли и чудом удержала бутылку в руках, но почти половина её содержимого плеснула на пол и на сердитую Юлию.
- Ты больная?! – заверещала соседка, перемежая русскую речь иностранной.
- Прости, пожалуйста… - оставив минералку на тумбочке, я кинулась в туалет. Кожа шеи горела всё сильнее, словно её методично поливали кипятком.
Защелкнув шпингалет, избавилась от халата и стянула через голову ночную рубашку. Снежинка зацепилась за пуговицу, но продолжала обжигать через влажную ткань. На коже не было ни-че-го, ни единого следа, но болело ужасно. Что же это такое?..
Минералка! Кто-то что-то туда подсыпал... Проверяя догадку, я приложила амулет к мокрому пятну, и погасшая подвеска вспыхнула алым светом опасности. Ткань задымилась, завоняло химией.
Я ватными руками натянула на себя одежду, смочила под краном платок и приложила к саднящей шее. Надо успокоиться. Всему есть логическое объяснение, даже яду в минералке. Вода лежала в сумке с обеда, отлучалась я всего раз… или два. Максимум три. Кому понадобилось травить меня здесь, в больнице? Кому вообще понадобилось меня травить?!
Первый трусливый порыв: позвонить мужу, чтобы немедленно забрал – я с трудом, но подавила. Решила последовать второму, а именно включить свои загормоненные мозги и проверить воду магией. Отравитель – если, конечно, это отравление, – явно действовал наобум. Даже ухитрись я выхлебать всё до последней капли, ограничилась бы, в худшем случае, расстройством желудка. Заклятье против ядов обновлялось меньше месяца назад, Артемий лично проверял его целостность... Я снова намочила платок и прилепила его к больному месту. Надо идти в палату, там видно будет.
По возвращению меня ожидал «сюрприз»: бутылка таинственным образом исчезла, а вместо лужиц на полу красовались свежие разводы. Кто-то славно поработал тряпкой.
- Всё в порядке? – цепкий, изучающий взгляд Юлии никак не вязался с заботливым тоном.
- Да, всё хорошо. А где?..
- Я позвала уборщицу, - сработала на опережение соседка, - чтоб не разводить тут болото. Она и водичку унесла, мало ли. А ты чего так рванулась-то? Случилось что?
- Нет, просто живот прихватило. Резко. Извини, что облила тебя.
- Да ерунда, - беспечно отозвалась Юля, - не бери в голову. Это всего лишь минералка.
