Хорошо бы им всем найти покой, а не бегать друг за другом в тревоге.
Дербником одолевало отчаяние. Сколько ни старался – без толку. Тянулся к Сытнику, надеялся выбиться в люди и стать кем-то значимым – и вот, пожалуйста, появляется мальчишка из леса и становится выше. С княжной еще хуже, там и надеяться не стоило. Глупец!
Он вливал внутрь брагу, выжигал боль, позволял туману кружить голову. А в корчме весело играли гусляры, развлекая гостей. Отчего Дербник раньше не обращал на них внимания? Потому что глаз с Марьи не сводил, дубина! Истоптался в грязи, а потом с чего-то решил, что Хортынь хмурая и неприветливая. Меньше возле княжны надо тереться! Наслушаешься про тревогу и опасность, а после сам начнешь видеть кругом врагов.
А может, гусляра позвали поздним вечером, когда начался ливень? Кажется, краем глаза Дербник видел, как мужик договаривался с хозяином корчмы, меняя кров и пищу на песни. Или показалось? Ай, да не время голову забивать! Так ведь себя и в могилу загнать можно.
Стало жарко, легко и чудно́. Он оглянулся: парни увлекали девок в пляс и кружили их так, что у тех задирались рубахи и подолы понев. Башмаки стучали об пол быстро, дико, страстно. Вот бы и ему ухватить хорошенькую молодицу. Но где такую возьмешь-то?
– Дербник! – раздался голос Зденки. – Ох, да ты ведь на ногах ровно не стоишь!
Он подмигнул ей и протянул кружку с брагой. Зденка сделала глоток и поморщилась. Да, горько, сперва всегда так, пока не распробуешь.
– И чего вам, девкам, надо, а? – недовольно пробурчал Дербник.
– Это ты о ком? – усмехнулась Зденка и посмотрела на молодиц, что, не стесняясь, прижимались к мужикам и хохотали. На их щеках играл румянец, казалось, еще немного – и начнутся игрища, те, что часто бывают в банях.
Дербник насупился. Делиться со Зденкой сердечными тайнами он не собирался, хотя то был не секрет. Многие в птичнике если не знали, то догадывались, может, тайно посмеивались.
– Тебе бы помять кости, – Зденка взяла его за руку. – Пошли, а то ведь так и просидишь тут мешком.
– Плясать, что ль? – он призадумался.
С ней постоянно приходилось драться, переругиваться, иногда оставаться ночью на забороле по приказу Сытника, а вот плясать… Дербник осмотрел ее: высокая, ладная, с косой, хоть и короткой. А, чем только боги не шутят!
Он глотнул еще браги, поставил кружку на стол и лихо подхватил Зденку. С Марьей, конечно, не сравнится, но тоже сгодится. Не замуж же вести!
Гусляр ударил по струнам и завел новую песню, ярче предыдущей:
Дербник крепко сжимал ладони Зденки, а та бесстыже хохотала, словно тоже напилась. Вел он плохо и неуклюже, путался, сталкивался с другими девками, а она радовалась. Она то вилась хищной птицей, то с шумом стучала ногами по полу, то подпрыгивала, позволяя Дербнику хватать себя за пояс. И откуда такое рвение?..
Из косы выбились пряди, рубаха прилипла к телу. Зденка провела рукой по вспотевшему лбу, выдохнула и с прежней силой вцепилась в его ладонь. Так странно было чувствовать мозолистые пальцы, смотреть в ее лицо, раскрасневшееся, с ухмылкой. А как она глядела! Словно звала, мол, прижмись поближе, крутани еще раз, а потом подхвати. Если Марья – спокойное озеро, то Зденка – вихрь. Лучница, перевертыш с синяками по всему телу.
