– Что, если Эмили держала револьвер таким вот образом и, не имея в этом опыта, скосила дуло в сторону? – Чуть подавшись назад, Джордан приставил револьвер к своему виску под тем же неудобным углом, о котором ранее упоминал судмедэксперт. – Если оружие было приставлено к ее голове таким образом, то соответствует ли траектория пули тому, что обнаружили на вскрытии?
– Полагаю, да.
– Доктор, а что, если она приставила револьвер к виску, как делают десять процентов самоубийц, но потом ее рука сильно задрожала и револьвер дрогнул, когда она нажала на спусковой крючок? Возможно при этом изменение траектории?
– Возможно.
– А если Эмили взяла тяжелый револьвер обеими руками, вот так? – Он обхватил ствол руками и поднес к виску почти параллельно голове. У курка оказались его большие пальцы. – Если она вот так держала револьвер и нажала на спусковой крючок большим пальцем, могла ли пуля пройти по такой странной траектории?
– Да.
– Значит, вы утверждаете, доктор, что есть несколько гипотез, объясняющих необычную траекторию пули.
– Полагаю, да.
– И, доктор Ламбано, – повернувшись в объятиях клиента, закончил Джордан, – видели ли вы руку Кристофера Харта на курке в любом из этих альтернативных сценариев?
– Нет.
Джордан оторвался от Криса и положил револьвер на стол с вещдоками, на миг задержав пальцы на металле.
– Благодарю вас, – сказал он.
Крашеная блондинка, стоящая на свидетельском месте, с жадностью посмотрела на банку с миндалем перед судьей и подняла руку. Удивленная Барри оторвалась от своих записей:
– Гм… да?
– Я подумала: если у него есть это, нельзя ли мне взять кусочек жвачки? То есть я понимаю, о чем вы говорили, и все такое, но поскольку сигарета исключается, а я немного напугана всем этим… – Глядя на прокурора, она по-совиному заморгала. – Ну как?
Ко всеобщему удивлению, судья Пакетт рассмеялся:
– Вполне возможно, миз Дибоннало, позже я разрешу вам сигарету. – Он сделал сигнал судебному приставу, чтобы тот поднес свидетельнице баночку с орехами. – Хочу поделиться с вами. А вот жвачка… Боюсь, тогда ваши свидетельские показания будет трудно понять.
Женщина немного успокоилась, но с опозданием поняла, что ей нечем расколоть орехи. К этому времени Барри была готова опрашивать свидетеля.
– Сообщите, пожалуйста, ваше имя, адрес и род занятий.
– Донна Дибоннало, – громко произнесла она в микрофон. – Бейнбридж, Роузвуд-вэй, четыре тысячи пятьсот шесть. И я работаю в «Золотой лихорадке».
– Что за предприятие «Золотая лихорадка»?
– Ювелирный магазин, – ответила Донна.
– Вы когда-нибудь общались с Эмили Голд?
– Да, она пришла в магазин, чтобы купить подарок на день рождения своему парню. Часы. Она хотела, чтобы на них сделали гравировку.
– Понятно. Что она хотела на них выгравировать?
– Имя «Крис», – ответила Донна, скользнув взглядом к столу защиты.
– И сколько стоили эти часы?
– Пятьсот долларов.
– Вот это да! – удивилась Барри. – Пятьсот долларов? Большая сумма для семнадцатилетней школьницы.
– Для любого человека это немало. Но она сказала, что очень взволнована этим.
– Показания с чужих слов, – возразил Джордан.
– Принимается.
– Она рассказала вам, зачем делает эту покупку? – спросила Барри.
Донна кивнула:
– Она сказала, что подарит часы своему парню на восемнадцать лет.
– Она оставила какие-нибудь особые инструкции?
– Да. Они были написаны на квитанции. Если бы нам надо было позвонить и сообщить про часы – например, когда они пришли, – мы должны были позвать только Эмили и ничего не говорить о ювелирном магазине и часах.
– Она сказала вам, почему хотела сохранить это в тайне?
– Она сказала, это будет сюрприз.
– И опять показания с чужих слов, – подал голос Джордан.
Судья кивнул:
– Подойдите к столу судьи.
Джордан и Барри стояли плечом к плечу, стараясь занять более выгодное положение.
– Либо вы найдете другую формулировку, – сказал Пакетт прокурору, – либо это будет вычеркнуто из протокола.
Кивнув, Барри повернулась к своей свидетельнице, а Джордан сел на свое место.
– Позвольте мне перефразировать. Что в точности было сказано в этих инструкциях?
Вспоминая, Донна нахмурила брови:
– Позвоните домой, позовите Эмили. Это личное. Не говорите, в чем дело.
– Эмили сообщила вам, когда день рождения ее бойфренда?
– Ага, потому что нам надо было успеть ко времени. Это был специальный заказ из Лондона. Мы должны были закончить к ноябрю.
– Какая-то определенная дата?
– Ну, предполагалось, что на часах должна быть гравировка даты тоже. Двадцать четвертое ноября. Она хотела, чтобы часы привезли в магазин к семнадцатому ноября, на всякий случай с недельным запасом.
Барри оперлась о заграждение свидетельского места:
– Вы ожидали, что Эмили заберет часы семнадцатого ноября?
– О да.
– И она забрала?
– Нет.
– Вы узнали почему?
Донна Дибоннало мрачно кивнула:
– Она умерла за неделю до этого.
Посидев с минуту за столом защиты, Джордан приступил к перекрестному допросу свидетельницы. Он не рассчитывал получить от нее чертовски много информации. Он медленно поднялся, хрустнув коленями.
– Когда Эмили Голд заказала часы?
– Двадцать пятого августа.
– И тогда вы впервые ее увидели?
