– Я привыкла считать их по-настоящему романтическими, – сказала она. – То есть эти ребята всегда были вместе, и иногда казалось, они могут слушать только голоса друг друга и видеть только лица друг друга. – Она прикусила губу. – Я привыкла думать, что у Эмили было все, о чем мечтает каждая из нас.
Джордан мрачно кивнул:
– Хезер, наблюдая эти отношения между Крисом и Эмили, можете вы представить себе, что он когда-нибудь причинял ей зло?
– Протестую! – подала голос Барри.
– Протест отклоняется.
Джордан кивнул, и Хезер прямо взглянула на Криса широко раскрытыми глазами, полными слез.
– Нет, – прошептала она. – Не могу.
Мелани Голд была в черном. Сидя на свидетельском месте со строго зачесанными назад черными волосами, в юбке и пиджаке с подплечниками, делающими ее плечи непомерно широкими, она была похожа на мать настоятельницу, а может быть, даже архангела.
– Миссис Голд, – начала Барри, положив ладонь на руку свидетельницы. – Спасибо, что пришли. Мне жаль подвергать вас этой формальности, но для протокола мне нужны некоторые факты. Назовите свое имя, пожалуйста.
– Мелани Голд.
– Кем вы приходились жертве?
Мелани в упор посмотрела на присяжных.
– Я ее мать, – тихо сказала она.
– Не могли бы вы рассказать о ваших взаимоотношениях с дочерью?
Мелани кивнула:
– Мы проводили вместе много времени.
Она заговорила фразами, не лишенными художественного изящества и словно возвращающими Эмили к жизни.
– О чем вы разговаривали с Эмили?
Мелани вздрогнула и вновь посмотрела на прокурора:
– Мы часто обсуждали поступление в колледж. Она готовилась подать заявления.
– Как она относилась к поступлению в колледж?
– С большим энтузиазмом, – ответила Мелани. – Она была замечательной ученицей и способным художником. По сути дела, она подала заявление в Сорбонну.
– Вот как? – удивилась Барри. – Это впечатляет.
– Да, Эмили была такая, – отозвалась Мелани.
– Когда вы впервые узнали о том, что с Эмили что-то случилось?
Мелани поникла:
– Среди ночи нам позвонили и попросили сразу приехать в больницу. Мы знали только, что у Эмили было свидание с Крисом. К тому времени, как мы приехали туда, Эмили умерла.
– Что вам сказали о ее смерти?
– Совсем немного. Мой муж пошел на… опознание Эмили. Я… – Она взглянула на присяжных. – Я не смогла. А потом пришел Майкл и сказал, что ее застрелили выстрелом в голову.
– Что вы подумали, миссис Голд? – осторожно спросила Барри.
– Я подумала: «О Господи, кто сделал это с моей девочкой?»
В зале суда воцарилась тишина, всегда сопутствующая искреннему горю. Присяжные слышали скрип пера Джордана, тиканье наручных часов судебного пристава, тяжелое дыхание Криса.
– Миссис Голд, вы не подумали хотя бы на миг, что это могло быть самоубийство?
– Нет, – твердым голосом ответила Мелани. – У моей дочери не было суицидальных наклонностей.
– Откуда вы знаете?
– Как же мне не знать? Я ее мать. Она не грустила, не была подавленной, не плакала. Она была все той же чудесной девушкой, которую мы знали. И она никогда в жизни не пользовалась оружием и не разбиралась в нем. Зачем ей было пытаться застрелиться?
– После смерти Эмили вам названивала служащая ювелирного магазина?
– Да, – ответила Мелани. – Сначала я не знала, кто это. Женщина упорно спрашивала Эмили, и все это смахивало на скверную шутку. Но в конце концов она рассказала мне о часах, купленных Эмили для Криса, и я поехала в город забрать их. Эти часы стоили пятьсот долларов – на пятьдесят долларов больше, чем она заработала за всю летнюю практику в лагере. Эмили знала, что мы очень огорчимся, узнав, что она потратила такую сумму денег на подарок-сюрприз для Криса – это было уж чересчур, – и заставим ее вернуть часы. – Она перевела дух и продолжила: – Забрав часы из ювелирного магазина, я потом поняла, что Эмили хотела, чтобы я более внимательно посмотрела на случившееся. – Мелани взглянула на присяжных. – Зачем надо было Эмили покупать часы, чтобы подарить Крису в конце ноября, если она знала, что они до этого покончат с собой?
Барри подошла к столу защиты:
– Как вам известно, миссис Голд, в тот вечер, кроме Эмили, на карусели был только Кристофер Харт.
Мелани бросила на него взгляд:
– Да.
– Вы хорошо знаете обвиняемого?
– Да, – ответила Мелани. – Крис и Эмили выросли вместе. Восемнадцать лет мы жили по соседству с их семьей. – У нее охрип голос, и она отвела взгляд. – Он всегда был желанным гостем в нашем доме. Он был нам как сын.
– И вы знаете, что Крис сейчас здесь, потому что его обвиняют в убийстве? Убийстве вашей дочери?
– Да.
– Вы верите, что Крис мог проявить насилие в отношении вашей дочери?
– Протестую! – воскликнул Джордан. – Свидетельница пристрастна.
– Пристрастна! – фыркнула Барри. – Эта женщина похоронила своего ребенка. Она может позволить себе быть пристрастной.
Пакетт потер виски:
