– Я тоже делаю это, потому что люблю тебя. – Она схватила его за руку. – Обними меня.
Крис привлек ее к себе, и она прижалась подбородком к его правому плечу. Он постарался запомнить ощущение от прикосновения ее живого, теплого тела, а потом чуть отодвинулся назад, чтобы Эмили смогла приставить револьвер к своей голове.
Рэнди Андервуд извинялась перед присяжными.
– Я работаю ночами, – объясняла она, – но не было возможности держать всех вас здесь до того времени, когда я буду более вменяемой. – Она только что вернулась с полуторасуточной смены в больнице, где работала ассистентом врача в отделении скорой помощи. – Просто скажите мне, если я начну нести чушь, – пошутила она. – И если я попытаюсь интубировать кого-нибудь шариковой ручкой, стукните меня.
Джордан улыбнулся:
– Мы очень признательны вам за то, что пришли, миз Андервуд.
Это была крупная женщина в больничной униформе с набивным рисунком из маленьких зеленых снежинок. Джордан уже успел зафиксировать ее личные данные для протокола.
– Миз Андервуд, – продолжал он, – вы были на дежурстве вечером седьмого ноября, когда в отделение скорой помощи Мемориальной больницы Бейнбриджа доставили Эмили Голд?
– Да, была.
– Вы помните ее?
– Помню. Она была совсем молодой, а таких видеть всегда очень страшно. Поначалу вокруг нее много суетились. Когда ее привезли медики, она привлекла всеобщее внимание, но, вероятно, все закончилось за какие-то секунды, и была констатирована смерть.
– Понимаю. Что произошло потом?
– Ну, стандартная процедура опознания тела, перед тем как его отправят в морг. Нам сообщили, что родители едут. Так что я принялась обмывать ее.
– Обмывать?
– Это обычное дело, – сказала она. – В особенности когда много крови. Родственникам тяжело это видеть. В основном я отмыла ей руки и лицо. Никто не говорил мне, что обмывать не надо.
– Что вы имеете в виду?
– В полицейском расследовании улика – это улика, и на трупе остаются улики. Но полицейские, которые привезли ее, сказали, что это самоубийство. Никто из полиции не говорил нам обращаться с трупом иным образом, никто не пришел делать тесты или что-то еще.
– Именно вы обмывали ей руки?
– Да. Помню, на ней было красивое золотое колечко – с кельтскими узлами, знаете?
– И когда вы ушли из палаты?
– Когда пришел отец девушки для опознания тела, – ответила она.
Джордан улыбнулся свидетельнице:
– Спасибо, вопросов больше нет.
Как ожидал Джордан, Барри Дилейни отказалась проводить перекрестный допрос ассистентки врача. Мало было вопросов, ответы на которые не выставили бы ее главного свидетеля, детектива Марроне, в дурацком свете. Поэтому Джордан вызвал в качестве свидетеля доктора Линвуда Карпаджана, глядя на которого подумал, что должен преподнести Селене дюжину роз за то, что нашла его.
Присяжные не могли отвести от него глаз. Доктор Карпаджан был похож на Кэри Гранта в зените славы: посеребренные волнистые волосы, красивые ухоженные руки, способные удерживать не только ваш взгляд, но и что-то более материальное. Привыкший быть в центре внимания, он непринужденно сидел на свидетельском месте.
– Ваша честь, – начала Барри, – прошу разрешения подойти к судье.
Пакетт жестом руки подозвал к себе юристов, и Джордан поднял брови в ожидании того, что скажет Барри.
– Для апелляционного досье мы все же имеем возражение против данного свидетеля.
– Миз Дилейни, я уже вынес решение на этот счет в вашем досудебном ходатайстве, – сказал судья Пакетт.
Барри отошла к своему столу, а Джордан расспросил доктора Карпаджана о его профессиональных достижениях, чем еще больше поразил присяжных.
– Доктор, – начал он, – со сколькими подростками вам довелось работать?
– С тысячами, – ответил доктор Карпаджан. – Нет смысла преуменьшать.
– И сколько из них имели суицидальные наклонности?
– О-о, я проконсультировал свыше четырехсот подростков с такими наклонностями. И это, разумеется, не считая характеристик других подростков, склонных к самоубийству, приведенных в трех книгах, написанных мной по этой теме.
– Значит, вы опубликовали свои исследования?
– Да. Помимо этих книг, я опубликовал свои исследования в «Журнале консультирующего психолога», и в «Клинической психологии», и в «Журнале аномальной детской психологии».
– Поскольку мы, в отличие от вас, плохо разбираемся в феномене подростковой склонности к суициду, не могли бы вы в целом описать его особенности?
