– Ему придется целую ночь пробыть здесь, в камере?
– Ну нет, – ответил Джордан. – Полиция Бейнбриджа не рассчитана на содержание в камере. Его переведут в тюрьму округа Графтон.
Джеймс отвернулся.
– Что мы можем сделать? – прошептала Гас.
– Мало что, – признался Джордан. – Сейчас я пойду и поговорю с Крисом, а утром подъеду в суд, когда его вызовут для предъявления обвинения.
– А что произойдет потом?
– Вероятно, генеральный прокурор выдвинет обвинение против Криса. Мы выдвинем заявление о его невиновности. Я попытаюсь добиться освобождения под залог, но это может оказаться затруднительно, учитывая серьезность обвинения.
– Вы хотите сказать, – откликнулась Гас дрожащим от негодования голосом, – что мой сын, не сделавший ничего дурного, должен провести ночь в тюрьме или даже больше – и вы ничего не можете сделать, чтобы не допустить этого?
– Ваш сын, может быть, и не сделал ничего дурного, – мягко произнес Джордан, – однако полиция не верит его истории о двойном суициде.
Джеймс откашлялся.
– А вы? – спросил он.
Джордан взглянул на родителей Криса – мать на грани обморока, отец явно озадачен и смущен – и решился сказать им правду.
– Это звучит… удобно.
Как Джордан и ожидал, Джеймс отвернулся, а Гас пришла в ярость.
– Ну что ж, – фыркнула она, – если вы не хотите отнестись к этому с душой, мы найдем кого-то еще.
– Я не обязан верить вашему сыну, – возразил Джордан. – Моя работа состоит в том, чтобы вызволить его. – Он посмотрел в глаза Гас. – Я могу это сделать, – тихо произнес он.
Гас долго, не отрываясь, смотрела на него, и Джордану показалось, что она копошится у него в мыслях, отделяя зерна от плевел.
– Я хочу немедленно увидеться с Крисом, – потребовала она.
– Это невозможно. Только во время пересменков, то есть через несколько часов. Я передам ему то, что вы хотите сказать.
Джордан открыл перед ней дверь участка, потом хотел войти сам, когда его остановил Джеймс Харт:
– Можно кое-что спросить? – (Джордан кивнул.) – Конфиденциально? – (Джордан вновь кивнул, но более медленно.) – Дело в том, – осторожно начал Джеймс, – что это была моя пушка. – Он глубоко вдохнул. – Я не говорю о том, что случилось, а чего не случилось. Я говорю лишь, что полиция знает, что кольт появился из моего ружейного шкафа. – (Джордан насупил брови.) – Значит, это делает меня соучастником?
– Убийства? – переспросил Джордан и покачал головой. – Вы не положили туда револьвер с тем умыслом, чтобы Крис застрелил из него кого-то.
Джеймс медленно выдохнул.
– Я не говорю, что Крис использовал его, чтобы кого-то застрелить, – уточнил он.
– Да. Я понимаю.
И он вошел вслед за Джеймсом в полицейский участок Бейнбриджа.
Услышав шаги, Крис поднялся и прижался лицом к маленькому пластиковому окошку камеры.
– Пришел адвокат, – сказал полицейский, и неожиданно по ту сторону решетки возник Джордан Макафи.
Он сел на стул, принесенный полицейским, и достал из кейса блокнот с отрывными листами.
– Ты что-нибудь говорил? – отрывисто спросил Джордан.
– Что говорил? – переспросил Крис.
– Что-то копам, дежурному сержанту. Хоть что-то?
Крис покачал головой:
– Только то, что вы приедете.
Джордан заметно расслабился:
– Ладно. Это хорошо. – Он проследил за взглядом Криса в сторону видеокамеры, направленной на его камеру. – Они не станут записывать. Не станут прослушивать. Это основные права заключенного.
– Заключенного, – повторил Крис, пытаясь говорить беспечным тоном, не жалуясь, но голос у него дрожал. – Я могу уже поехать домой?
– Нет. Самое главное – никому ничего не говори. Скоро сюда приедет шериф и отвезет тебя в окружную тюрьму Графтона. Тебя там разместят. Делай то, что тебе скажут, это всего лишь несколько часов. Утром я приеду туда, и мы поедем в суд, где тебе предъявят обвинение.
– Я не хочу ехать в тюрьму, – побледнев, сказал Крис.
– У тебя нет выбора. Тебе придется ждать предъявления обвинения, и прокурор решила, что ты будешь ждать всю ночь. Потому что это Графтон. – Джордан посмотрел на Криса в упор. – Она сделала это, чтобы хорошенько тебя припугнуть. Она хочет, чтобы ты трясся, увидев завтра в суде ее лицо. – (Кивнув, Крис проглотил ком.) – Тебя обвиняют в убийстве первой степени.
– Я этого не делал, – прервал его Крис.
– Я не хочу знать, делал или не делал, – ровно произнес Джордан. – Для меня это не имеет значения. Я все равно намерен защищать тебя.
– Я этого не делал, – повторил Крис.
– Отлично, – невозмутимо откликнулся Джордан. – Завтра прокурор предложит, чтобы тебя не освобождали под залог, что вполне вероятно исходя из серьезности обвинения.
– То есть меня могут оставить в тюрьме? – (Джордан кивнул.) – Надолго?
Что-то в голосе Криса задело Джордана за живое. Наклонив голову, он вдруг увидел, как встревоженное лицо его клиента на глазах меняется, и вот он уже смотрит на юного Томаса, который спрашивает, когда снова увидит маму. В тоне этого голоса слышалось осознание парнем того, что он перестал быть неуязвимым, осознание того, как медленно может тянуться время.
– На столько, на сколько потребуется, – ответил адвокат.
