– Сомневаюсь, – решительно ответила Гас и хлопнула газету на стол так, чтобы был виден оскорбительный заголовок. – Хочу знать, с каких это пор в газетах начали печатать художественную литературу.
Фавр кашлянул и сложил газету нужной стороной вверх.
– С кем я говорю?
– Гас Харт, – ответила она. – Мать того мальчика, которого обвиняют в мнимом убийстве.
Фавр указал на слово:
– Здесь мы пишем, что преступление еще не доказано. Я не понимаю…
– Да и не поймете, – перебила его Гас. – Не поймете, потому что у вас нет невиновного сына, которому придется отсидеть в тюрьме девять месяцев, пока у него не появится шанс доказать свою невиновность. Не поймете, потому что позволили репортеру ради эпатажа взять информацию у полиции. Мой сын никогда не скрывал того, что был с Эмили Голд, когда она умерла, так что зачем выставлять это поворотным моментом дела?
– Потому что, миссис Харт, это хорошая приманка, – возразил Фавр. – А в наших краях таких немного.
– Это использование в своих интересах, – заявила она. – Я могу предъявить вам иск.
– Можете, – согласился главный редактор. – Но, по-моему, в настоящее время вы и так платите немало по юридическим счетам. – Он в упор посмотрел на нее, и она отвела взгляд. – Разумеется, мы с готовностью выслушали бы ваш вариант истории. Вы, вероятно, в курсе, что мать девушки дала Лу эксклюзивное интервью. Он с удовольствием возьмет интервью и у вас.
– Ни в коем случае! – ответила Гас. – Зачем я должна объяснять то, что случилось, раз Крис не сделал ничего плохого?
Фавр прищурился:
– Это вы так считаете.
– Послушайте, мой сын невиновен. Он любил эту девочку. Я тоже ее любила. А вот ваша правда. – Гас хлопнула ладонью по газете. – Я хочу, чтобы вы напечатали опровержение.
– Этой истории? – рассмеялся Фавр.
– Стиля изложения. Чтобы всем стало ясно, что Кристофер Харт не виновен до тех пор, пока его не приговорят в суде.
– Хорошо, – согласился Фавр.
Он слишком быстро уступил.
– Хорошо?
– Хорошо, – повторил Фавр. – Но от этого ничего не изменится.
Гас сложила руки на груди:
– Почему не изменится?
– Потому что публика уже что-то почуяла, – ответил редактор. – Возможно, об этом уже напечатано в «Ассошиэйтед пресс». – Он скомкал газету и бросил в корзину для бумаг. – Не исключаю, что у вашего сына прорезались ангельские крылья, миссис Харт. Это вполне может быть правдой. Но если люди успели откусить кусок от этой истории, то уже не выпустят ее.
Селена вошла в дом Джордана, сняла пальто и растянулась на диване. Томас, услышав, как открывается дверь, выбежал из своей комнаты:
– О-о, привет! Что случилось?
– Посмотрите только на него, – зевая, сказала Селена. – Хорошеешь с каждым днем.
– Хочешь назначить мне свидание?
– Почему бы и нет? – рассмеялась Селена. – После твоего выпускного или когда дорастешь до шести футов двух дюймов, в зависимости от того, что наступит раньше. – Взяв наполовину выпитую банку пепси, Селена понюхала ее и допила, обводя взглядом ворох бумаг на полу гостиной. – Где твой отец?
– Здесь, – подал голос Джордан, который, топая, появился из спальни в мешковатых спортивных штанах и футболке «Найк». – Кто, черт возьми, дал тебе ключ от моего дома?!
– Я сама, – невозмутимо ответила Селена. – Сделала дубликат несколько месяцев тому назад.
– Ну конечно, – сказал Джордан. – И не подумала попросить у меня разрешения.
– Расслабься. – Селена повернулась к Томасу. – Что на него нашло?
– Он получил сегодня из офиса генерального прокурора представленные суду документы. – Томас печально покачал головой. – Ему надо поплакаться кому-нибудь в жилетку.
– У меня нет такой жилетки, и я не привыкла жалеть людей, которые мне платят.
– Я вам не плачу, – заметил Томас.
– До свидания, Томас, – хором пропели Селена и Джордан.
Рассмеявшись, Томас ушел в свою комнату и закрыл дверь.
Селена села на диван, а Джордан начал ворошить кипы бумаг на полу.
– Так плохо?
Джордан постучал пальцем по губам:
– Я бы не сказал, что так уж плохо. Просто не на сто процентов хорошо. Многие улики можно истолковать по-разному, в зависимости от точки зрения.
– Ты не хочешь, чтобы он давал показания.
Селена высказала это как утверждение, хорошо понимая, что таково намерение Джордана.
– Угу. – Джордан скользнул взглядом по Селене, откинувшейся на диванные подушки, с пепси в руке. – Полагаю, от этого дело только выиграет.
Раз уж Крис сообщил ему о том, что не собирался убивать себя, то это его история. Если он будет давать показания, то с этической точки зрения Джордан должен посоветовать ему сказать об этом. С другой стороны, если лишить Криса возможности давать показания, Джордан сможет говорить все что угодно, чтобы освободить клиента. Если Крис не даст ложных показаний, Джордан мог бы построить любую защиту.
