– Это, – сказал Джеймс, размахивая наградой, – огромная честь.
Каждый год Мемориальная больница Бейнбриджа чествовала одного из своих сотрудников совместно с преподавательским составом ближайшего медицинского колледжа. По-видимому, на званом обеде молодые мужчины и женщины, вступающие на стезю медицины, должны были осознать, что скоро примкнут к полубогам. В текущем году за его неустанный вклад в деятельность Мемориальной больницы лауреатом был избран доктор Джеймс Харт, хотя все присутствующие знали, что Джеймса чествовали, потому что он был включен в список «Лучшие врачи». К несчастью для комитета по выдвижению, это мероприятие было спланировано, когда возникло небольшое затруднение с сыном доктора Харта.
– Положительный момент в отношении именно этой награды, – начал Джеймс, – заключается в том, что у меня было время обдумать слова, которые я вам скажу. Меня попросили сказать что-нибудь воодушевляющее. А потому мне прежде всего следует извиниться за то, что я выбрал профессию хирурга, а не священника.
Он подождал, пока не утихнет вежливый смех.
– Когда я был гораздо моложе, то считал, что усердные занятия и сдача кучи экзаменов – это все, что нужно, чтобы стать врачом. Но между практикующим врачом и квалифицированным врачом существует огромная разница. Я привык думать, что для победы над заболеваниями глаз необходимо изучение офтальмологии. Я буквально заглядывал человеку в глаза, но при этом не видел самого человека. Оглядываясь на прошлое, я понял, как много всего пропустил. Настоятельно прошу тех, кто начинает свою карьеру, помнить о том, что вас учили лечить не болезни, а пациентов.
Джеймс жестом указал на заведующего хирургическим отделением.
– Разумеется, я никогда не обрел бы эту мудрость без поддержки моих блестящих коллег и вне стен этого замечательного медицинского учреждения. И я должен поблагодарить своих родителей, подаривших мне на мои два года игрушечный набор доктора, поблагодарить моего наставника Ари Грегарана, которому я обязан всем, что знаю, и, конечно, Огасту и Кейт, научивших меня, что в госпитале надо заботиться о больных, а дома – проявлять терпение к близким.
Джеймс вновь поднял свою награду, и зал потонул в рукоплесканиях.
Гас механически хлопала с приклеенной к лицу улыбкой. Он забыл упомянуть Криса.
Намеренно?
У нее кружилась голова. Не дожидаясь, когда Джеймс вернется к столу, она встала и, ничего не видя вокруг, пошла в дамскую комнату. Внутри она наклонилась над раковиной и включила холодную воду, подставив под нее руки. В голове крутились слова Джеймса: «Я заглядывал человеку в глаза, но при этом не видел самого человека».
Гас разгладила платье и взяла сумку, собираясь выйти в вестибюль и попросить консьержа вызвать такси. Джеймс поймет. Возможно, к моменту его возвращения домой она сумеет выплеснуть гнев и сумеет поговорить с ним.
Она рывком открыла дверь дамской комнаты и едва не налетела на Джеймса.
– Что случилось? – спросил он. – Тебе нехорошо?
Гас наклонила голову.
– На самом деле – да, – ответила она, скрестив руки на груди. – Ты хоть понимаешь, что не упомянул Криса в благодарственной речи?
У Джеймса хватило совести покраснеть.
– Угу. До меня дошло, как раз когда я спускался с кафедры, когда увидел, что ты выходишь из зала. Я всегда говорил: чертовски здорово, что я не актер, потому что наверняка забыл бы что-то важное, когда пошел бы получать «Оскара».
– Это не смешно, Джеймс, – натянуто произнесла Гас. – Ты расточал одобрение всем этим… раболепным студентам-медикам и не можешь даже сделать этого в своем доме. Ты нарочно не упомянул Криса, поскольку не хотел, чтобы кто-либо связал наш маленький скандал с твоим Великим Вечером.
– Я сделал это не нарочно, Гас, – возразил Джеймс. – Подсознательно? Ну, это уже другая история. Да, по правде сказать, я не хотел, чтобы что-то испортило этот вечер. Я предпочел бы, чтобы публика указывала на меня со словами: «Это лучший хирург-офтальмолог на северо-востоке», а не со словами: «Его сын находится под следствием по обвинению в убийстве».
Гас почувствовала, как у нее горит лицо.
– Уйди от меня! – Она попыталась обойти мужа. – Неудивительно, что тебе здесь так уютно. Все эти люди похожи на тебя. Ни один из них не спросил меня про Криса. Ни один не спросил, как у него дела, знаем ли мы, когда состоится суд, ничего.
– В этом нет моей вины, – заметил Джеймс. – Это слишком личное. Разве не понимаешь, Гас? Я очень похож на этих людей, да. Если такое могло случиться со мной, кто скажет, что однажды это не может случиться с ними?
– Что ж, это уже произошло, Джеймс, – фыркнула Гас. – И происходит сейчас. И, что бы ты ни говорил, ты не сможешь просто так отмахнуться от этого.
Она шла по коридору, когда услышала за спиной едва различимый голос Джеймса, пронизанный болью:
– Да, не смогу. Но ты не помешаешь мне попытаться.
