– Очнись, Мирабелла! Весь мир состоит из двойных стандартов. Я могу понять, когда люди за пределами нашего круга мыслят иначе, однако ты в курсе, чего от нас ждут: в семье должен руководить мужчина.
– Значит, ты будешь руководить мной?
– И тобой тоже, – резко киваю я.
Если уж по справедливости – Мирабелла права. У меня было много женщин, а у нее – лишь один мужчина. И все равно я ничего не могу поделать с кипящей в груди ревностью. Она разъедает, словно кислота.
Мы долго сидим молча. Уж думал, сейчас Мирабелла встанет и уйдет.
И все же она наконец подает голос:
– Я ведь не в состоянии ничего изменить, да и не стала бы.
– Да знаю, – хмыкаю я, посматривая на свой обмякший член.
Мирабелла отползает от изголовья.
– Не говорю, что все в порядке вещей. Просто сообщила – я не девственница.
Оглядываюсь через плечо. Она улыбается, покусывая нижнюю губу, и делает это чертовски сексуально – я просто с ума схожу.
– Что ты хочешь сказать?
Член снова потихоньку начинает напрягаться.
– Судя по тому, что ты уже со мной проделывал, сегодня меня ждет нечто потрясающее. Так вот, можно не осторожничать.
Член продолжает твердеть.
– Ты была только с Лоренцо?
– Да, только с ним. – Она отпускает одеяло, и оно падает ей на колени, обнажая чертовски аппетитные буфера. – Но прощения просить не собираюсь.
А то я не догадывался… Нет, чертова невеста иногда меня бесит.
Ладно, память об этом говнюке мы из нее вытравим. Я ей покажу, кому она на самом деле принадлежит. Когда завершу воспитательный процесс, она кончит столько раз, что не останется никаких сомнений, кого хочет ее тело.
Впиваюсь губами в сочный рот и опрокидываю Мирабеллу на спину. Возможно, Лоренцо и лишил мою невесту девственности, зато сейчас я заставлю ее пожалеть, что первый опыт был не со мной.
Мирабелла вонзает ноготки мне в плечи, – видимо, мы желаем друг друга с одинаковой силой. Сжимаю ей грудь, обводя большим пальцем набухший сосок. Она стонет, еще больше пробуждая во мне потребность забраться в ее сознание.
Запрокидывает голову, подставляя мне шею, и я покрываю легкими поцелуями тонкую ключицу. Приходится себе напоминать: она не девственница, излишняя осторожность ни к чему. Прохожу губами по ее телу, слегка покусывая, и ногти, царапающие мне спину, со всей очевидностью доказывают: ей нравится.
– Сейчас я оттрахаю тебя так, что ты снова почувствуешь себя девственницей. И не жалуйся, что больно, – шепчу я, лаская губами гладкую кожу и пощипывая сосок.
Мирабелла вскрикивает, однако полностью отдается моим ласкам. Ее рука проникает мне между ног и обхватывает член. Она восхищенно цокает языком, сжимая его, и он полностью возвращается к жизни.
– Уж эти твои глупые ожидания…
Я хватаю ее за руку и бурчу:
– Я тебя пока не простил.
Впрочем, судя по ее милой улыбке, мы оба понимаем: конечно, простил – иначе вряд ли коснулся бы хоть рукой, хоть губами. Кладу ладонь на влажную промежность и поглаживаю пальцем область у самого входа.
– Начиная с сегодняшнего дня эта киска моя и только моя. Понятно?
Мирабелла стонет.
– Повтори.
Ввожу в нее один палец, сгибаю его крючком, и она всхлипывает.
Я тихонько рычу, не дождавшись ответа. Хочу пробовать ее на вкус снова и снова. Только что ею полакомился и все же, словно одержимый, жажду еще. Снова сползаю вниз, ныряю между стройных ног и закидываю их себе на плечи.
– Повтори! – требую я, задержав язык в миллиметре от ее лона.
Она мотает головой, отказываясь подчиняться, и я провожу языком по всей длине ее щели, а затем принимаюсь за клитор. Касаюсь его, и спина Мирабеллы выгибается дугой над кроватью. Надо бы все же отрастить волосы, пусть с ними играет – сразу буду чувствовать, насколько ей нравятся мои ласки.
Она опускает руки вдоль тела и сжимает в кулачках простыню.
– О боже, Марчелло…
Я улыбаюсь, продолжая атаковать ее касаниями языка, наслаждаюсь раскрытой вагиной, будто год не видел женского тела. Дразню преддверие, запускаю внутрь палец и обвожу кругами стенки. Мирабелла тяжело, судорожно дышит и трется киской о мое лицо.
– Сейчас кончу… Я сейчас кончу… – повторяет она вновь и вновь, будто мне и так не ясно.
Я – дирижер, ее тело – мой оркестр. Управляю каждой реакцией, каждым вздохом, каждым содроганием женского естества. Да, все это моих рук дело.
– Ну, давай, – бормочу я, вводя в нее два пальца, и слегка их сгибаю, запуская процесс.
Мирабелла извивается на кровати, корчится, комкая простыни, а я внимательно наблюдаю: вот покраснели щеки, за ними шея, вот напряглось, а затем расслабилось все тело. Ее дыхание успокаивается, и я замедляю движения – пусть насладится последними секундами оргазма.
Поднимаю голову, размышляя: может, не надевать презерватив, закончить все прелюдией? Нет, желание вторгнуться в святая святых слишком велико.
– Попытка номер два, – сообщаю я, поднимая вверх два пальца, перекатываюсь к краю кровати и открываю ящик тумбочки.
Достаю презерватив и как можно быстрее его натягиваю, а затем снова нависаю над Мирабеллой.
