– Поздравляю, Антонио, – лепечет София и встает из-за стола. – Прошу меня извинить, но, похоже, я съела что-то не то. Вернусь в общежитие… Спасибо, что позволили побыть с вами сегодня, мистер и миссис Ла Роса.
– Всегда рада тебя видеть, – искренне улыбается мать.
Отец также прощается с Софией, и она уходит. Бредет, повесив голову и уныло опустив плечи. Шокирована новостями…
М-да, ничего удивительного. Аврора Салуччи! Если брак состоится, значит, нам обеим придется общаться с ней до конца жизни.
– Когда планируете объявить о помолвке? – интересуюсь я.
– Повременим, пока вы не вернетесь домой на рождественские каникулы, тогда и начнем соображать по поводу торжественной вечеринки.
– Уже продумываю, в каких цветах она будет – не переживай, Антонио, – мило улыбается мать, цепляя вилкой салатный лист.
– Спасибо, мам, – безучастно отвечает брат.
Даже не сомневаюсь: Антонио глубоко плевать на цвета. Это самое меньшее, что занимает его мысли перед помолвкой с королевой сучьего бала.
Заканчиваем обед в гробовом молчании. Я могла бы многое сказать, однако отец не шутит: ничего он слушать не желает и выдернуть меня из академии не задумается.
Наконец мы дружно машем садящимся в машину родителям – их повезут в ближайший частный аэропорт, а оттуда – домой. Меня так и распирает от желания обсудить неожиданную новость с Антонио.
Водитель захлопывает дверцу лимузина, и я тут же поворачиваюсь к брату:
– Какого черта? Ты знал?
Антонио не смотрит в глаза, провожая взглядом машину.
– Отец сказал сразу, как только приехал. Такова жизнь, – пожимает плечами он.
– Дерьмо твоя жизнь, понял? Неужели ты согласишься…
– Все уже решено, Мира.
Он разворачивается и идет к общежитию, но я спешу за ним.
– Не поверю, что ты хочешь жениться на этой ведьме!
Антонио резко останавливается и утыкается в меня взглядом.
– Ты права, Мира. Я не хочу. Вот в чем между нами разница: я сознаю свой долг перед семьей и выполню его, не жалуясь. Я не такой эгоист, как ты.
Последнее замечание для меня – словно пощечина.
– Значит, желание самой принять важнейшее решение, выбрать спутника на всю жизнь – эгоизм? – прищуриваюсь я.
– Так устроен мир, сама знаешь. Ты ведь не вчера родилась…
– Все равно это неправильно.
Неправильно получать удовольствие при виде несчастного лица брата, и все же в глубине души я довольна. Теперь он понимает, каково оказаться в моем положении. В одном Антонио прав: волю отца он примет с куда большей готовностью, чем я.
– Не бери в голову. Сейчас разговор не о твоей жизни.
– Черта с два! Это мне придется каждый день наблюдать за твоими страданиями…
– Просто тебе не нравится Аврора, вот и все, – отрезает брат.
– Верно, но у тебя ведь должно быть право голоса! Не хочу, чтобы ты был несчастен!
– Ты уедешь в Нью-Йорк, Мира, а я останусь в Майами. Все, не переживай.
Он уходит, стуча каблуками по плитке и сжимая кулаки.
– Как скажешь, – бормочу я.
Затем возвращаюсь мыслью назад. Как он сказал?
Наблюдаю за фигурой брата, пока он не исчезает из вида, и направляюсь к Рим-хаусу. По пути на меня вдруг снисходит озарение – так случается, когда перестаешь что-то прокручивать в голове, и ответ приходит сам собой.
Замечание Лоренцо по поводу компьютерных программ…
Слова Марчелло о том, что бомба приведена в действие с помощью программного кода…
Я встаю как вкопанная и хватаюсь за грудь, вспомнив тот день, когда Лоренцо попросил научить его писать программы для детонации взрывного заряда. Сказал, якобы хочет усовершенствовать навыки, желает быть полезным для семьи, продвинуться наверх – надо только себя проявить. Я даже написала ему код и отдала на диске – Лоренцо вроде как собирался его изучить и попробовать создать аналогичный.
Неужели я, сама того не ведая, вручила ему средство для убийства отца Марчелло?
Как он ревновал к моему жениху, какие несвойственные ему поступки совершал… Может, изначально вынашивал цель избавиться от Марчелло и занять его место рядом со мной?
Если я замешана в покушении, что сделает со мной Марчелло, как только выяснит правду? Да, меня использовали втемную, но будет ли это иметь значение?
Иду дальше, а в голове полный кавардак. На полпути к Рим-хаусу вдруг оживает телефон. Кто там, София или Марчелло? Запускаю руку в карман.
Вижу на экране имя Лоренцо, и в глазах все плывет от ярости. После стычки у озера он не пытался со мной встретиться, а Марчелло я убедила остановиться и остыть. Столкновения не избежать, однако ему нельзя творить никаких глупостей, иначе выгонят из академии. Месть – блюдо, которое подают холодным, и все такое. В основном наши переговоры прошли в постели – ничего сложного.
Касаюсь пальцем экрана, собираясь прочесть сообщение, и тут чьи-то руки властно обхватывают меня сзади за талию. Вскрикнув, дергаюсь, и телефон падает на травку.
– Ах, черт! Извини!
Марчелло… Я напрягаюсь. Заметит ли он на моем лице тень вины?
Оборачиваюсь и шлепаю его по руке, стараясь вести себя естественно.
