Встает рядом, и я обнимаю ее за талию.
– Узнаешь, мам?
– О, конечно! – отвечает она с загоревшимися глазами. – Помню еще подростком, а теперь она взрослая женщина.
К нам приближается Ливия и обнимает мать.
– Виттория, прими мои соболезнования…
Та закрывает глаза и роняет одинокую слезинку. Если она и вправду не слишком скорбит, значит, по ней плачет Голливуд. Отчего бы не попробовать себя на актерском поприще?
– Да, спасибо, однако хватит о Сэме. Смотрите, какая прекрасная у нас пара! – Мать протягивает к нам руки и целует Мирабеллу в щечку. – Обещаю не быть злой свекровью!
– Ну в этом я уверена, – улыбается моя невеста. – Красивое у вас платье…
Женщины обмениваются комплиментами, Ливия меня обнимает, а потом подходят Антонио, Джованни и София, и мы решаем на остаток дня разделиться.
Я целую Мирабеллу – немного дольше, чем необходимо, и все же соблюдая приличия перед ее отцом. Он наверняка считает дочь девственницей.
– Увидимся позже, – говорю я и запечатлеваю на ее щечке еще один поцелуй.
– Ага…
Мирабелла крепко сжимает мне руку. Бьюсь о заклад – судя по взгляду, она явно предпочитает оказаться со мной в постели, нежели развлекать приехавших с визитом родителей.
Через полчаса мы заходим перекусить в кафе «Амброзия». Мать заказывает овощи под соусом – всю жизнь следит за фигурой. Дядя, напротив, набирает кучу пирожных.
– Где
– Не смог приехать – врачи не разрешили. Послал меня сопровождать твою маму, – пожимает плечами дядя Джоуи.
– В чем я совершенно не нуждаюсь, – улыбается она. Дядя бросает на нее недовольный взгляд, и мать тут же ловко исправляется: – И все равно я ценю твою поддержку, Джоуи.
– Просто делаю то, чего хотел бы от меня брат, – бурчит дядя.
Джованни бросает на меня быстрый взгляд – ждет, когда я перейду к самому важному.
Придвигаюсь ближе к столу и на всякий случай оглядываюсь. Вокруг в основном представители ирландской мафии, а уж они наверняка не имеют отношения к моему несостоявшемуся путешествию на тот свет.
– Надо бы поговорить о деле.
– Пойду прогуляюсь. – Мама кладет руку мне на запястье. – Встретимся, когда вы закончите.
Меня мучает вина, что я вынужден тратить время на деловые разговоры, однако никуда не денешься: когда займу место главы семьи, этого все равно не избежать.
– Спасибо, мам…
Она улыбается, опускает тарелку в чан для грязной посуды и уходит во внутренний двор.
– Дядя, мне требуется от тебя услуга. Хотел попросить
– Какая именно? – интересуется он.
– Мне нужны записи телефонных разговоров и переписка в мессенджерах одного студента из «Сикуро». Подозреваю, что он может быть замешан в покушении на нас с отцом.
Дядя кивком указывает на дальнюю сторону двора, и я поднимаюсь со стула.
В компании Джованни мы направляемся подальше от публики. Здесь, в противоположном углу кампуса, к счастью, никого нет.
– Рассказывай, – предлагает дядя, прикуривая сигарету.
Угощает и нас, тряхнув пачкой. Мы берем по одной, и Джованни усаживается на выступ каменного заборчика.
– Лоренцо Бруни, – роняю я.
Дядя глубоко затягивается и, повернувшись к лесу, выдыхает струю дыма. То ли услышал, то ли нет…
– Если Лоренцо доставляет тебе неприятности, тогда уж лучше поговорить с будущим тестем. Бруни-старший работает на семью Ла Роса.
Он снова делает затяжку и выпускает из легких сизое облако.
– Не хотел бы его привлекать, пока не будет острой необходимости, – поясняю я, разгоняя табачный дым.
– Почему думаешь, что Лоренцо замешан?
Тут, пожалуй, следовало бы напомнить, что он не должен задавать главе семьи подобные вопросы. Обязан подчиняться без звука, и все-таки дядя есть дядя. Конечно, я никогда не указывал ему, как себя вести. Ладно, о субординации поговорим потом, когда стану крестным отцом де-факто. Не будет соблюдать – накажем.
Джованни откашливается, однако я его опережаю. Не хватало еще, чтобы в разговоре каким-то боком упоминали Мирабеллу.
– Я ему не доверяю. У нас было несколько стычек, но доказательств у меня нет. Он…
В глазах Джоуи мелькает сомнение. Естественно, он чувствует, что я недоговариваю.
– Он пытался увести у Марчелло невесту, – вклинивается Джованни и нарывается на мой недобрый взгляд.
Какого черта? Повезло кузену, что вокруг люди, потому что у меня чешутся руки дать ему в морду.
– А, понятно, – поднимает глаза к небу дядя. – Ревность? Ну-ну. Твой отец был таким же. Никто не мог приблизиться к Виттории – Сэм тут же испытывал желание перерезать потенциальному сопернику горло. Хорошо, поглядим, что можно сделать. У нас есть свои люди во всех крупных телекоммуникационных компаниях. Впрочем, не слишком обнадеживайся – собеседники Лоренцо могли пользоваться одноразовыми телефонами. Однако если твои подозрения подтвердятся – выйдем на Фрэнка Ла Росу и потребуем голову Бруни.
– Я сам положу голову Лоренцо на крыльцо его папаши, если бомбу заложил он.
Дядя хлопает меня по плечу и кивает. Похоже, горд племянником.
