Разговариваем мы вполголоса, но после моей реплики Мирабелла вдруг замолкает. Ее мать, еще не отойдя от машины, восхищается Антонио. Как, мол, вырос ее мальчик за последнее время…
Я тяну невесту за руку:
– Пошли.
– Погоди, так ты собираешься уйти из академии до окончания?
Она бледнеет, как большинство наших молодых солдат, впервые увидевших мертвое тело.
– Есть такой план. Как только выясню, кто пытался меня убить, и расплачусь по счетам, ноги моей здесь не будет.
Мирабелла опускает уголки рта. Боже, ей-то что?
– А я? Если я хочу доучиться до выпуска?
Я уныло вздыхаю. Вот те на – думал, мы с ней на одной волне.
– Если я уйду, ты уйдешь со мной.
– Мирабелла! – перебивает нас миссис Ла Роса. – Почему такая бледненькая? Ты не заболела?
Она прикладывает ладонь ко лбу дочери, а ее муж протягивает мне руку:
– Здравствуй, Марчелло!
– Приятно вас видеть, Фрэнк! – Я отвечаю на рукопожатие. – Надеюсь, добрались без приключений?
– Да-да, все хорошо. – Качнув головой в сторону, он предлагает: – Можно тебя на два слова?
Бросаю взгляд на Мирабеллу. Та закатывает глаза – ее мать демонстрирует зимние вещи, вынимая их из сумки. София охает и ахает над каждой, однако мою невесту новый гардероб, похоже, ни капли не интересует.
Отойдя на несколько шагов, Фрэнк кладет мне руку на плечо. На висках у него пробивается седина, лицо смуглое, даже темное – видать, слишком много времени проводит на солнце. Фигура у будущего тестя подтянутая – животика нет и в помине. Наверняка не пренебрегает занятиями в спортзале. Ростом он пониже меня.
– Во-первых, прими мои соболезнования. Твой отец был великим человеком, настоящим крестным отцом.
– Спасибо, – киваю я.
– Во-вторых, я слышал, с Мирой у тебя сперва имелись сложности, так что хотел извиниться за ее поведение. Тут, конечно, вина матери – она всю жизнь портила дочь. – Он бросает взгляд на женщин. – Запросы у нее большие, не хочет она принять предназначенное ей место.
– Да, Мирабелла упряма…
Насколько искренним мне следует быть с Фрэнком? Для отца в нашем мире вполне естественно жестоко наказать своего ребенка, когда тот ведет себя неправильно и ставит его в неловкое положение. Стоит начать – и неизвестно, как он среагирует на мои слова. Если поднимет руку на то, что я по праву считаю своим, могут быть проблемы.
– Однако она смирилась, – продолжаю я. – Брак по расчету требует некоторого времени на притирку.
Фрэнк смеется:
– Да уж, возьми хоть нас с ее матерью. Как говорят – яблоко от яблони недалеко падает. Я довольно долго воспитывал миссис Ла Роса, внушал, что мечты о другой жизни – всего лишь мечты.
Я мило улыбаюсь, и тут из очередного лимузина выходит моя мать с дядей. Вот еще один пример женщины, научившейся подчиняться требованиям мужа. Бедная моя мама… Не потому ли я так нежен с Мирабеллой? Конечно, у нее не совсем реальные представления о браке и жизни, и все же меня привлекает упорство, с которым она желает лучшей доли.
– Да-да, Мирабелла полностью изменилась, у нас все отлично.
Он хлопает меня по плечу:
– Приятно слышать! Жене уже не терпится начать планировать свадебное торжество. Мы в восторге, что скоро вступим в альянс с семьей Коста.
– И мы, – киваю я. – А теперь прошу меня простить – приехали мать с дядей.
– С дядей Джоуи? – оглядывается Фрэнк.
Тон у него тот же, что и у людей, которым приходилось когда-либо общаться с дядей. Презрительный тон.
Нет, я не виню отца Мирабеллы. Дядя Джоуи – третий, младший сын
– Не возражаешь, если я их тоже встречу? Хочу принести твоей матери соболезнования.
– Да-да, конечно, – отвечаю я.
Мы проходим по вымощенной булыжником дорожке. Мать одета в траурные цвета, хотя макияж нанести не забыла. Дядя сопровождает ее, положив руку на спину. Ублюдок… Куда примазывается? Уничтожу его собственными руками, если что!
– Марчелло!
Мать заключает меня в крепкие объятия.
– Привет, мам, – здороваюсь я и целую ее в макушку.
– Мальчик мой, как я скучала…
– Сочувствую, жаль, что так вышло с вашим братом, – тем временем говорит Фрэнк, обращаясь к Джоуи.
– Да, спасибо.
Мать отступает от меня, и Фрэнк переключается на нее:
– Виттория, мы с Ливией соболезнуем. Такая потеря…
На глаза матери наворачиваются слезы. Интересно, насколько искренние? Разумеется, ей надлежит играть роль убитой горем вдовы, однако я на ее месте закатил бы вечеринку на яхте этого урода, моего отца, а потом сжег ее дотла.
– Благодарю, Фрэнк…
Он вручает матери конверт, и она убирает его в сумочку. Ловлю дядин внимательный взгляд – он с интересом прислушивается к разговору. Так, надо будет вечером пообщаться с мамой наедине…
– Мирабелла здесь? – спрашивает она. – Уже не терпится отпраздновать ваш союз! Сэм так ждал, когда наши семьи объединятся…
– Да-да, сейчас я позову дочь, – похлопывает ее по руке Фрэнк.
Я разворачиваюсь, собираясь сам привести невесту, а она уже идет к нам со своей родительницей.
