Еще некоторое время его ласкаю и наконец слышу по стонам – вот-вот кончит. Однако вместо того, чтобы ввести член в горло, вынимает его и, сделав пару движений кулаком, кончает в лицо.
Семя бьет мне в щеку, в подбородок, стекает по шее, и Марчелло смотрит на меня с благоговением.
– Никогда не видел ничего прекраснее…
Говорит он с таким восторгом, что я охотно верю.
Вдруг замечаю, как сквозь повязку начинает просачиваться кровь.
– Боже, у тебя кровотечение!
Я обеспокоенно смотрю на Марчелло, но он лишь пожимает плечами:
– Ничего, схожу к медсестре – оно того стоило.
В моем ранении есть положительная сторона: от занятий меня на этой неделе освободили, причем без всяких отработок. Кроме того, я заявил ректору, что и штрафные баллы следует аннулировать, раз покушение произошло в стенах академии, где, как считается, насилия нет и быть не может. Он с удовольствием внял моей просьбе и сообщил: они делают все возможное, пытаясь выяснить, как боевой патрон попал в кампус, а уж тем более в пистолет.
Есть и дерьмовая сторона: Джованни постоянно трется в моей комнате, хлопочет надо мной, словно
– Что скажешь насчет мистера Смита? – спрашивает он.
– Зачем ему разрушать свою карьеру? – качаю головой я.
– Почему все-таки брюнета со смуглой кожей и толстой золотой цепью на шее зовут Смитом? – поднимает бровь кузен.
Я смеюсь и тут же хватаюсь за бок.
– Понятно, что дело странное, и все же левой пяткой чую – Смит ни при чем.
В замочной скважине проворачивается ключ, и Джованни подскакивает, готовясь отразить нападение. Однако вместо громилы с пистолетом в комнату входит роскошная девушка в клетчатой юбочке, и в руках у нее пакет с моим обедом.
– Ты дал ей ключ? – вскидывает голову Джованни. – Какого черта?
Мирабелла кладет сумку на прикроватную тумбочку, а я похлопываю себя по колену – присаживайся, мол.
Поцеловав меня, она устраивается.
– Все-таки нам следует подыскать для Джованни девушку.
– У меня полно девчонок, – бурчит тот, опускаясь на стул.
– О, конечно, – закатывает глаза моя невеста. – Нет информации о человеке, перезарядившем пистолет?
– Пока нет, – недовольно поджимаю губы я.
– А у меня интересные новости. За обедом ко мне подсел Данте. – Я напрягаюсь, однако Мирабелла гладит меня по бедру. – Расслабься, ничего такого. Он просит о встрече, хочет перед тобой оправдаться.
– Данте теперь действует через нее? – ошеломленно вскидывает руки Джованни. – Я твой заместитель. Я!
Он раздраженно выскакивает из комнаты и хлопает дверью, а мы хохочем.
– Наверное, твой кузен меня закажет, – хихикает Мирабелла.
Кладу руку ей на шею и притягиваю к себе:
– Не успеет – я его раньше прикончу.
Целую ее, проникая языком в рот. Наш поцелуй становится все более страстным, и моя рука, скользнув между ее бедер, поглаживает нежную плоть через трусики. Сдвигаю пальцем эластичную ткань в сторону, но Мирабелла отстраняется.
– В отличие от некоторых, мне еще нужно на занятия.
– Возьми да пропусти. У меня теперь есть кое-какое влияние на ректора, – говорю я, касаясь влажного пятна на шелке.
– Да уж… Ладно, я еще вернусь. Что ответить Данте?
Я откидываюсь назад и разминаю шею. Не хочется сейчас о делах. Вот если бы Мирабелла вновь встала передо мной на колени… Дьявол, девушка без опыта орального секса заставила меня пристраститься к ее губкам!
– Нравится быть посредником?
Она пожимает плечами, хотя по улыбке понятно – нравится.
– Скажи, что сегодня в десять я жду его у себя. Пусть приходит один – ребята будут охранять комнату.
Мирабелла целует меня в щеку и спрыгивает на пол.
– Пойду передам сообщение, – заявляет она и направляется к двери.
– Потом давай обратно – подаришь мне настоящий поцелуй.
Мирабелла быстро возвращается и, наклонившись, целует меня взасос. Я шлепаю ее по ягодицам, и она, взвизгнув, отпрыгивает.
– Нет, ты меня точно доведешь до инфаркта, – бормочу я, поправляя в штанах напрягшийся член.
– Вечером заглажу вину.
– В каком белье придешь?
– Подожди – и все узнаешь.
Она шлет мне воздушный поцелуй, качает попкой и, прикрыв дверь, запирает ее на ключ.
Я задумываюсь. Надо же, как все повернулось… Еще несколько месяцев назад Мирабелла меня ненавидела, ни в какую не желала замуж. Вчера же она опустилась передо мной на колени, и я понял: таков ее способ признаться в любви. Я ей, кстати, ничего не ответил. В нашем мире любви места нет. Разумеется, я не стану поступать с Мирабеллой так, как вел себя отец с моей мамой, – не буду ей изменять и так далее. Но любовь? Слово короткое, однако с важнейшим смыслом. Любовь способна изменить сам образ твоего мышления. Любовь может полностью заморочить тебе мозги, отвлечь от главного, заставить ко всему относиться спустя рукава.
Стук в дверь прерывает ход моих размышлений.
– Она ушла? – спрашивает с той стороны Джованни.
Я качаю головой, медленно встаю и отпираю замок.
– Ушла, ушла. У тебя что, занятий нет?
Раскрываю принесенную Мирой коричневую бумажную сумку и вытаскиваю оттуда сэндвич, жареную картошку и пирожное.
– Ах, она добыла для тебя пирожное…
