И пошла прочь, не оборачиваясь. Не потому что не боялась — а потому что больше не позволяла страху управлять собой.
Дома пахло корицей, запечёнными яблоками и детством. Нина встретила её у двери с укоризненным взглядом и тёплой тарелкой в руках.
— Ужин остыл. Опять на своих вечерних дуэлях?
— На маленькой репетиции взрослой жизни, — усмехнулась Василиса.
В комнате Дёма стоял в кроватке, пухлыми ладошками цепляясь за бортик, как отважный первооткрыватель. Ему почти два года, но в его взгляде уже был мамин характер.
Дина, которой исполнилось около шести месяцев, спала в коляске, скрестив ручки у груди, будто охраняла свой сон. От неё исходило спокойствие — как от свечи, горящей даже под дождём и не гаснущей.
Василиса присела рядом, провела пальцем по крошечной ладошке Дины. Девочка вздохнула и слегка сжала пальчики.
— Ради вас, — шепнула она, — я выстою. Ради вас — я больше никогда не отступлю.
Поздним вечером, когда дом погрузился в тишину, она открыла сумку и достала документы. Новый паспорт. Новая фамилия. Новое гражданство. Всё оформлено.
Но, всматриваясь в отражение окна, где мягкий свет фонаря вырисовывал её лицо, Василиса вдруг увидела всё ту же Алису. Может быть, чуть старше. Чуть тише. Чуть крепче в плечах и глаже в сердце.
Всё ту же. Но уже другую.
На следующее утро Василиса шагала по каменным плитам университетского двора с тем самым спокойствием, которое сильнее любого крика. Как будто прошлой ночью не случилось ничего — хотя внутри она была натянута, как тетива. На лице — лёгкая улыбка, в походке — уверенность. Но воздух вокруг неё был другим. Густым. Осторожным. Натянутым, как струна.
Филипп и Жан не заявили о стычке — в их мире проигрывать девчонке было стыдно. Но теперь на неё смотрели исподтишка и со злостью. А те, кто раньше её не замечал, начали приглядываться.
Особенно один человек.
Когда Василиса поднялась по лестнице к аудиториям, её догнала лёгкая, стремительная девушка с рыжими волнистыми волосами и конопушками на носу.
— Эй, — девушка чуть запыхалась, но улыбнулась искренне. — Ты Василиса, да?
— Да, — настороженно кивнула она.
— Я Аннабель. Тоже юрфак. — Она протянула ладонь, не сбавляя шага, как будто давно решила, что они будут знакомы. — Видела вчера твоё выступление. Красиво.
Василиса чуть усмехнулась:
— Я не выступала. Я защищалась.
Аннабель хихикнула:
— Тем более красиво. Хочешь — покажу, где тут можно поесть так, чтобы не умереть до второго курса? В столовке еда - только голубей пугать.
Этот смех, лёгкий, будто звон льющейся воды, был как глоток свежего воздуха после долгой, мучительной жары. Василиса чуть склонила голову:
— Пошли.
Так у неё появилась новая знакомая. Первая за очень долгое время.
На лекциях Василиса всё больше чувствовала на себе взгляды. И не только из-за вчерашнего случая. Местная мафиозная молодёжь — отпрыски теневых банкиров, управляющих миллионами через тайные счета — почувствовала её как угрозу. Не как человека, а как символ того, что можно пробиться без их денег и связей. И это злило их куда сильнее, чем любой кулак.
Особенно один парень — Лео Мерсье. Семья Мерсье была не просто богатой — их банк, по слухам, "прикрывал" довольно грязные дела. Кредиты для анонимных компаний, финансирование серых схем — всё это шло через красивую витрину безупречной репутации.
Лео сидел на задних рядах, лениво перебирая ручку в пальцах, и смотрел на Василису с той холодной скукой, за которой пряталась опасность. Он ещё не сделал ни одного движения. Но в таких семьях молчание — как затишье перед выстрелом. Прежде чем ударить, они улыбаются.
Тем вечером Василиса вернулась домой поздно. Мама сидела в гостиной с Ниной — обе о чём-то шептались и смеялись. Дёма гонял мячик по ковру, а Дина лепетала в кроватке свои первые, ещё неосмысленные звуки.
Алиса присела рядом с Ниной:
— Как день?
— Прекрасно, — отозвалась Нина с теплотой. — Дёма сегодня сам надел ботиночки. Мы чуть не заплакали от умиления.
— Дина научилась хватать бабушкины волосы, — добавила мама, хитро улыбаясь. — Будь осторожнее.
И на мгновение, в этом уюте и свете лампы, жизнь казалась простой. Нормальной. Но где-то там, за стеклянными окнами, шевелилась тень, в которой снова собирались сгущаться грозы.
На следующий день после пары Аннабель сунула Василисе записку:
"Будь осторожна. Они не забыли."
Ни подписи, ни объяснений. Только аккуратный витиеватый почерк.
Василиса сложила бумажку в карман. Под кожей снова заполз холод. Она смотрела на Аннабель, как на загадку: весёлая, шумная, всегда окружённая друзьями — но с глазами человека, который слишком многое знает.
В университете началась тихая травля. Кто-то порвал её конспекты. Кто-то "случайно" пролил кофе на экзаменационную работу. Кто-то подложил в шкафчик записку:
"Здесь ты лишняя."
Аннабель, заметив это, только пожала плечами:
— Добро пожаловать в реальный мир. Здесь сражаются не за оценки — за влияние.
Они сидели в маленьком кафе за углом. Дёма сладко спал в коляске, Дина жевала погремушку. Аннабель смотрела на детей с лёгкой, почти болезненной нежностью.