Алиса поправила ворот платья. Ткань была тёмной, почти чёрной, с лёгким алым отливом, подчёркивающим её бледность — теперь уже естественную. Это был её первый официальный выход в общество «ночных», как называл их Рафаэль. Вампирская аристократия, закрытые залы, древние фамилии и политика на грани войны.
— Если я хочу выжить, — тихо сказала она, — мне придётся научиться быть одной из них. Или, хотя бы, выглядеть как одна из них.
Аннабель вздохнула и вдруг рассмеялась:
— Рафаэль бы сейчас сказал, что ты уже выглядишь лучше, чем половина здешних леди. Но он не скажет. Он будет молчать, сдержанный такой, мрачный… и смотреть на тебя, как голодный лев в смокинге.
Алиса скосила на неё взгляд.
— Что?
— Да ничего, — отмахнулась Аннабель, — просто мой брат влюбился, а делает вид, будто пришёл на политические переговоры. Видела бы ты его вчера вечером: ходит туда-сюда, подбирает галстук, бормочет что-то про впечатление… Рафаэль! Галстук! Ты понимаешь, насколько это серьёзно?
Алиса покраснела, но попыталась скрыть это за усмешкой.
— Может, он просто привык к порядку.
— Он привык к одиночеству. А ты — не порядок, ты, милая Василиса-не-Василиса, полный хаос. Красивый, дикий хаос. Он влип.
Особняк графа Лаура — один из старейших на холмах южной Швейцарии. Стены увиты диким виноградом, балконы освещены мягким светом золотых фонарей. От главного зала тянется длинная дорожка из чёрного мрамора, по которой ступают люди, давно забывшие, как это — стареть или бояться.
Алиса появляется у входа, будто тень из сказки, которую кто-то переписал кровью.
Тёмное платье облегает фигуру, ткань мягко играет светом: тёмно-гранатовая на свету, почти чёрная в полутени. У неё распущенные волосы цвета пшеничного перламутра с чуть тронутыми вином прядями, словно они запомнили закат. Бледная кожа не выглядит мёртвой — она матовая, фарфоровая, с живыми глазами цвета океанской волны. Её взгляд ещё не научился смотреть свысока, но в нём уже есть тайна. Противоречие. Уязвимость и сила.Рядом с ней Рафаэль Дель Рей.
Высокий, чуть выше метра девяноста, с точёными скулами, лёгкой щетиной и непоколебимой уверенностью в каждом движении. Он в чёрном: идеально скроенный костюм, чёрная рубашка без галстука (так и не смог выбрать подходящий), манжеты из старинного серебра. Его глаза — почти чёрные, с отблеском пламени в глубине. Волосы тёмные, чуть растрёпанные — будто он только что сорвал руку с чужого горла и пришёл на бал, не потрудившись переодеться. От него идёт сила, холод и... нечто более пугающее. Сдержанная ярость под слоем шелка.— Ты уверена? — спрашивает он у Алисы на ухо.
— Я должна, — шепчет она в ответ.Чуть позади — Аннабель. Яркое солнце в этом вампирском полумраке.
У неё золотисто-рыжие волосы, собранные в игриво небрежную прическу, губы с лёгкой помадой цвета розового вина, глаза — ясные, ярко-зелёные, с хищным прищуром. Она в коротком платье в стиле ретро — изумрудный бархат с золотыми пуговицами, сапоги на каблуке. На ней — улыбка кошки, у которой слишком много секретов. В руке она держит бокал, хотя не пьёт. Только наблюдает. Аннабель не вампир, но её боятся. Потому что она — Дель Рей.
— Раф, она сейчас сгорит, — говорит она брату и шутливо тычет его в бок.
— Перестань, — отзывается он, не отрывая взгляда от Алисы.— Он влюблён, — сообщает Аннабель, поворачиваясь к Алисе. — Случилось страшное: мой старший брат, лорд Угрюмый Вечер, влюбился. Причём не в древнюю кровожадную графиню, а в русскую бунтарку с глазами, как два осколка бездонного неба, затянутого утренней дымкой.
Алиса усмехается, но ей действительно жарко. Не от смущения — от внимания. В зале — десятки глаз. Кто-то смотрит с интересом. Кто-то — с опаской. Кто-то узнал её. Не имя. Черты. Осанку. Девушку, которая два года назад стояла за спиной Россо.
— Видишь вон тех у колонны? — говорит Аннабель, наклоняясь ближе. — Слева — Элиана, правая рука клана Валерио. Справа — Грегорио, бывший советник Россо. Их языки быстрее мечей. И они уже тебя обсуждают.
Рафаэль медленно поворачивает голову и смотрит на ту пару с видом: «Ещё одно слово — и вы не жильцы». Элиана ловит его взгляд и резко отворачивается.
— Эффектно, — шепчет Аннабель. — Правда, я бы выбрала менее дипломатичное решение. Например, канделябр. Но тебе, братец, простительно.
Алиса чувствует: напряжение нарастает. Но рядом — Рафаэль.
А рядом с ним — Аннабель.И они её не отпустят.И пусть сегодня её просто разглядывают. Пусть пока не шепчут имя Россо в коридорах.
Но когда это начнётся — она уже не будет той, прежней, из прошлого.Теперь у неё есть союз. Есть дети.Есть новые клыки — в прямом и переносном смысле.