Алиса лишь улыбнулась и шагнула вперёд, готовясь к новому раунду. В её движениях теперь чувствовалась не просто техника, а желание победить.
Тёплый свет лампы заливал гостиную, окрашивая книгу в руках Марины в золотистые тона. Алиса вошла, неся с собой запах мяты и лёгкую усталость в плечах.
— Как дети? — спросила мать, откладывая книгу.
— Спят. Дёма снова спрашивал... — Алиса опустилась на диван, обхватив чашку ладонями. — Смогу ли я их защитить.
Марина пристально посмотрела на дочь, её глаза были такими же, как много лет назад, когда она учила Алису не бояться темноты.
— И ты сможешь?
Тишина. За окном шуршали листья. Алиса подняла взгляд:
— А как иначе?. Ради них я стану тем, кого боятся даже вампиры.
Марина потянулась и прикоснулась к её плечу, как когда-то в детстве, после кошмаров:
— Ты уже сильная. Но помни — в этой войне есть место не только для гнева, но и для...
— Для чего? — Алиса прикрыла глаза.
— Для того, чтобы позволить себе не бояться любить. Даже здесь. Даже среди всех этих теней.
Алиса прижала мамину ладонь к щеке, чувствуя, как то самое детское тепло пробивается сквозь броню.
— Спасибо, что ты здесь.
— Я всегда была рядом, — тихо ответила Марина. — Просто раньше — в тени. Теперь хочу быть в твоём свете.
Последние лучи солнца цеплялись за витражи, раскрашивая кабинет в оттенки вина и крови. Стекло трещало под их напором, будто мир за окном пытался прорваться внутрь. Алиса сидела за столом, вороша документы. Бумага шуршала, как засохшие листья на ветру.
Именно в этот момент дверь приёмной бесшумно распахнулась.
Он вошёл без стука. Высокий — под два метра, будто выточенный из мрамора и тьмы. Плащ, сшитый по заказу, стоил больше, чем годовая зарплата секретаря. Его карие глаза скользнули по помещению с холодным, вымеренным интересом.
Как у хищника, оценивающего добычу.
—
Фраза прозвучала, как выстрел с глушителем. В воздухе стало тесно.
Алиса вышла в холл медленно, будто преодолевая гравитацию. Каждый шаг — тяжёлый, точный, наполненный молчаливой угрозой. Мужчина посмотрел на неё пристально:
— Ты изменилась. Но не настолько.
— Ты ошибся адресом, — её голос звенел, как лезвие ножа, — Здесь больше никто не дрожит при его имени.
Он не ответил. Достал чёрный конверт из внутреннего кармана. Кожа пахла дорогим табаком и чем-то металлическим — как оружейный металл или кровь на клинке.
— Он возвращается. И уверен — ты будешь ждать.
Алиса не протянула руку. Лишь сжала кулаки. Тонкая цепочка на шее натянулась, и кольцо под тканью жгло кожу.
— Всё ещё носишь колечко при себе. Мило.
— Этот кусочек металла — не его трофей. Это моя боевая награда. За то, что выжила.
Мужчина усмехнулся. Беззвучно. Его зубы были слишком белыми, как у человека, который не ест, а разрывает.
— Благотворительный вечер. Он хочет встречи. Без оружия. Без угроз.
— Передай — пусть берёт свою лучшую маску, — Алиса повернулась к окну. Там, в стекле, отражалась не женщина, а уцелевшая после пожара статуя. — Ту, что скрывает, как он боится потерять меня навсегда.
Он не стал отвечать. Лишь слегка склонил голову — как будто перед королевой. А потом исчез так же бесшумно, как появился.
Дом дышал притворным спокойствием. Слишком тихо. Слишком ровно.
Алиса впилась взглядом в планшет, но не читала. Просто ждала. Ощущала, как воздух меняется. И когда за спиной раздался шаг — слишком лёгкий, чтобы принадлежать гостю, слишком тихий, чтобы быть случайным — она уже знала.
— Ты знала.
Это не был вопрос. Это был приговор.
Нина стояла в дверях. Но что-то в ней изменилось. Поза — как у хищника. Лицо — камень. Движения — резкие, точные, лишённые прежней мягкости.
— Я знала всё. С самого начала.
Воздух между ними сгущался, будто кто-то налил в комнату керосин и поднёс спичку. Алиса поднялась. Медленно. Каждое движение — под контролем.
— Кто ты?
— Тень Россо. Оружие, которое он забыл разрядить.
Нина сделала шаг вперёд. Свет из окна поймал в её взгляде боль, ненависть — и что-то ещё. Что-то человеческое.
— Но теперь я твоя тень. Твой щит.
Молчание навалилось, как бетонная плита.
— Почему?
— Потому что в этом доме я впервые увидела настоящую семью. — Её голос дрогнул, но не сломался. — И ради неё я готова убить даже своего создателя.
Алиса шагнула ближе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание смешалось. Взгляд — прямой, ледяной, испепеляющий.
— Тогда начинай говорить. Всё, что знаешь. Каждую тайну. Каждую слабость. Сегодня ты либо станешь моей союзницей… либо — первой жертвой в этой войне.
Нина не моргнула.
— Я уже сделала выбор три года назад. Теперь — твой черёд.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь шторы, играли на трёх платьях, разложенных на кровати. Алиса стояла перед зеркалом в спальне, нервно поправляя складки на самом откровенном из них — чёрном, с открытой спиной и тонкими бретелями.