Осень пахла гниющей листвой и кровью. Заброшенный театр «Эребус» возвышался над городом, как чёрный алтарь, окутанный туманом. Его треснувшие колонны напоминали кости исполина, а витражи в форме трагедийных масок — разбитые ещё в прошлом веке — бросали на пол лоскутки света, похожие на слёзы. Внутри царила тишина, которую нарушали только скрип старых половиц да шелест крыс, снующих по оркестровой яме.
Алиса стояла на сцене. Её пальцы сжимали край бархатного занавеса — алого, как запекшаяся кровь. Позади раздавались шаги: Рафаэль, Аннабель, отец Владимир с его легендарным револьвером «Удав», Лёня с автоматом, перемотанным изолентой, и дюжина бойцов, чьи лица скрывали тени. Балконы, колонны, гримёрки — всё было превращено в ловушки. Театр готовился к последнему спектаклю.
Рафаэль подошёл к ней и достал из кармана бархатную коробку. Внутри блеснуло кольцо с рубином, обрамлённым шипами.
— Если выживем… — начал он, но Алиса приложила палец к его губам.— Если выживем, ты спросишь при детях. Чтобы они запомнили, — её голос дрогнул, но в глазах горел огонь. — А сейчас...Двери театра с грохотом распахнулись.
Марко Россо вошёл, как актёр, выходящий на финальный поклон. Его чёрное пальто с серебряными застёжками в форме черепов развевалось за спиной, а за ним, будто тени, двигались два десятка бойцов в масках с позолоченными узорами — «Хор», как он их называл. В их руках поблёскивало оружие: тесаки, пистолеты с глушителями, арбалеты.
— О, как трогательно, — голос Россо прокатился под куполом, сливаясь с эхом. — Семейный сбор. Даже папочка пожаловал. Ты рассказал ему, Алиса, как мы с тобой делили постель и пули?
Владимир Дьяков, седой и прямой, как клинок, шагнул вперёд. Его «Удав» щёлкнул, взводя курок.
— Ещё слово — и твой череп станет частью декораций.Первый выстрел прозвучал с балкона. Пуля сорвала с плеча Алисы прядь волос, но ответный залп бойцов Лёни превратил верхний ярус в ад. Деревянные перила вспыхнули, осыпая зал искрами. «Хор» Россо ринулся в атаку, их маски мерцали в дыму, как лики демонов.
Аннабель исчезла за кулисами. Её силок из струны от пианино сработал мгновенно — один из лучников захрипел, повиснув на балке. Лёня, пригнувшись за креслами, методично расстреливал фланговую группу. Его голос гремел в рацию:
— Запад чист. Отец, прикройте Алису!Владимир, стоя у оркестровой ямы, бил точно в лоб каждому, кто приближался к дочери. Его револьвер выплёвывал огонь, а враги падали, как марионетки с перерезанными нитями.
— Не стой на открытом! — крикнул он, отталкивая Алису от пули, вонзившейся в рояль. Тот взвыл фальшивой нотой, будто сам почувствовал боль.Марко вышел на сцену, расшвыривая горящие обломки декораций. В руке — кривой ятаган с гравировкой «Ева».
— Ты всё ещё носишь её имя, — Алиса сжала стилет — подарок погибшей подруги.
— Она была слабой. Ты — нет. Но сегодня это изменится.Они сошлись в центре, окружённые огнём. Каждый удар ятагана высекал искры из пола, каждый выпад Алисы оставлял на его одежде кровавые росчерки.
— Помнишь нашу первую операцию в Венеции? — выдохнул Россо. — Ты дрожала, убивая того старика…
— А ты смеялся, — прошипела она, стилет блеснул у его горла. — Потому что уже тогда был монстром.Ятаган отшвырнул её к декорациям — картонному замку, где они когда-то целовались, прячась от дождя. Марко придавил её. Лезвие упёрлось в висок.
— Прощай, королева…— Не дождёшься, — прошептала Алиса и рванула трос. Прожектор сорвался и рухнул, задев Марко по плечу.Рафаэль ворвался на сцену, сбрасывая с себя охранника с перерезанным горлом. Пистолет в руке дымился.
— Марко! — рёв Рафаэля заглушил грохот пожара. — Ты мой!Они сцепились, как гладиаторы. Удар кастета — хруст кости. Ответный выпад — клинок скользнул по рёбрам. Алиса, истекая кровью из раны на боку, поднялась, опираясь на обломок колонны. На полу лежала коробка с кольцом — та, что выпала из кармана Рафаэля.
— Хватит! — её голос прорезал грохот. Она подняла рубин — пламя плясало в его гранях. — Марко… ты проиграл. Даже она… — Алиса кивнула в сторону балкона. Там стояла Нина, живая, прижимая к груди папку с документами. — Твоя империя — пепел.
Марко зарычал и рванулся к ней, но Рафаэль выстрелил. Пуля сорвала с него маску, обнажив шрамы и безумие.
— Нет… НЕТ!.. — он схватился за грудь, где под одеждой пряталась старая фотография Алисы. — Я… не…Театр рушился. Потолок обваливался, огонь пожирал афиши с их именами. Команда отступала через подвал, где раньше хранили вино для аристократов. Лёня нёс раненую Аннабель. Владимир прикрывал тыл. Алиса шла последней, обернувшись на пылающую сцену.
— Прощай, призрак, — прошептала она, видя, как Марко, объятый пламенем, тянется к рубину в пепле.
Дом встретил их тишиной. Мама обняла детей, встречая их на пороге. Щенок Отто рычал на дым, чуя опасность, но затих, увидев Алису.