— Видишь, и совсем я не бестолочь, — улыбнулся довольный похвалой Рем.
— Ты всегда поражал меня своей способностью делать правильные выводы, — с удовольствием признал я очевидное.
— Учитель, я бы уснул сейчас, — устало вздохнул Рем.
— До конца моего дежурства поспишь в пустой палате. Выбирай любую кровать и отдыхай. Утром, когда за нами приедет Катерина, я тебя разбужу.
Ремтон кивнул, соглашаясь, и пошёл за мной. Держался на ногах он уже вполне сносно. Значит, опомнился, всё же, вовремя. Зря я на мальчика набросился. А может, и нет. Лишний раз прочистить его умные мозги, пожалуй, стоило.
Лоттария
Диттер капризничал. Рома посмотрел на это безобразие и решил поддержать приятеля. И как только Ремтон с ними двумя справляется?
Катерина же совсем недавно попросила меня присмотреть за малышами, а я чувствую себя на редкость измотанной. И на душе не спокойно.
И что с Диттом? Он же у меня просто так не плачет. Поест, поспит, немножко за мной понаблюдает, поагукает.
Почему-то только сейчас, пытаясь разобраться в странном поведении сына, я подумала о том, а куда это так спешила Катерина?
Накричавшись, дети, наконец, уснули. И я облегчённо вздохнула. Голова болела. И я тоже решила немного вздремнуть.
Проснулась от тихого голос Катерины.
— Лотта, я пришла за Ромкой. Я забираю его, а ты спи.
— Подожди, — я стремительно села на постели. — Что у нас случилось?
Катерина слегка смутилась. И мои навязчивые подозрения быстро превратились в уверенность.
— Не хочешь говорить? — мне стало обидно и очень неприятно, мы же, вроде, смогли подружиться.
— Прости, — тут же покаялась Катерина. — Не хотела раньше времени тебя тревожить. У нас гости, Лотта.
— Из империи? — выдохнула я.
— Да. Их трое, — продолжила Катерина, не дожидаясь моих просьб и понуканий.
— Трое? — я была искренне удивлена. — Почему? У ищеек всегда двойки, пара- проводник и боевик.
— На этот раз в группе два боевых мага. Причину я не знаю, Натин тоже.
— А Ремтон?
— С ним я об этом пока не говорила. Он вообще, оставив пришельцев на Санари, решил пробежаться по их следу. Пока не вернулся.
— Волнуешься?
— Уже нет. Но Рема в этот раз немножко потрепали. Натин спас ситуацию и освободил Ремтона.
— Тяжело им пришлось?
— Нат не признаётся. Они же крутые!
— Крутые? — удивилась я.
Может это мой переводчик дал сбой?
Катерина рассмеялась.
— Сленг, — объяснила она.- Натин Санари лучший боевой маг империи.
— Да. Но двоё против одного.
— Ремтон тоже не младенец. Двоих он уложил. Третий спеленал его. Но Натин подоспел вовремя.
— А дети? Мальчики были с Ремтоном, когда… — от осознания грозившей малышам опасности, мой голос дрогнул, горло сковало спазмом, слезы подступили к глазам.
— Лотта, ну, всё же обошлось, — бросилась успокаивать меня Катерина. — Вот же они, наши сыночки, наши бесценные сокровища. Не надо, не плачь. А то Диттер тебя сейчас поддержит.
Я посмотрела на готового разревется сына, схватила его на руки, прижимая к себе.
— Всё хорошо, солнышко моё. Мама больше не плачет, — улыбаясь, сквозь не высохшие слёзы, я принялась целовать маленькие ручки и пухлые щёчки.
Дитт засопел. Нервозность моих поцелуев, видимо, смущала ребёнка. И тогда я прибегла к самому верному способу успокоить своего маленького мужчину, предложила ему грудь.
От такого предложения малыш не отказался. Обхватив сосок, он сперва старательно насыщался, а потом просто лежал, не желая с ним расставаться.
— Все мужчины одинаковые, — хмыкнула наблюдающая за нами Катерина. — Самый верный способ отвлечь их от дурных мыслей и успокоить. Работает и с младенцами, и со взрослыми индивидуумами.
Устроившись в кресле, Катерина кормила своего Рому. Она улыбалась счастливо и расслабленно. И я почувствовала, как мне передаются её уверенность и спокойствие. А может ещё и сыночек постарался? Ему не нравится, когда мама нервничает. Я поцеловала крошечную ладошку, потёрлась об неё носом. Как же хорошо! Счастье моё, не представляю даже, что бы я без тебя делала?
Майлин.
Ночное дежурство оказалось на редкость спокойным. Заварив себе травяной чай, я маленькими глотками пил тёплое питьё с мёдом и размышлял о том, на что собираюсь решиться.
Ещё только появившись в этом гостеприимном мире, я уже задумывался о необходимости вернуться в империю. И понимал, что мне страшно. Я не винил себя за этот страх. Просто решил, что сделаю всё возможное и не возможное, но освобожусь от магической клятвы. Никогда больше у императора не будет на до мной власти. В империю я вернусь свободным человеком, а не безвольной марионеткой в чужих руках.
Вот только, чем больше я бился над поставленной задачей, тем очевидней становилось, что существует только один способ, несущий в себе шанс.
Слова клятвы давно врезались мне в память. И, раз за разом повторяя их, я однажды понял, что должен сделать. Маг клянётся своей жизнью. А значит, чтобы клятва потеряла свою силу, нужно умереть.
Эта мысль прочно засела мне в голову. И я попросил Ремтона, при встрече с ищейками, погрузить проводника в стазис не позднее, чем через шесть минут после его смерти.
