Взгляд вполне осмысленный, напряжённо-изучающий, пристальный, холодный. Мне как-то неуютно сразу стало. Страшно? Пожалуй, по-настоящему испугаться я так и не успела. Хотя ситуация к тому располагала. Но подкинутое судьбой чудо у моей двери, вдруг устало вздохнуло, прикрыло глаза и хриплым сдавленным голосом просипело: «Помоги».
И я, то ли книжек перечитав, то ли ещё отчего, поддавшись приступу человеколюбия, бросилась к незнакомому мужику, позабыв свои сомнения и страхи. И не просто помогла ему подняться, но и в свою квартиру его втащила почти волоком, при слабых попытках с его стороны быть полезным в этом трудоёмком процессе.
В прихожей у меня стоит кресло. Низкое, удобное. Вот в него-то я своего гостя и усадила. Лицо его от напряжения покрылось бисеринками пота, на левом виске проступила пульсирующая венка. Он даже губу себе ухитрился прикусить, и она теперь слегка кровоточила.
Я стояла рядом, в полной растерянности разглядывая мужчину, и не понимала, что же дальше? Может скорую вызвать? Идея мне понравилась. Гостю нет.
Он даже напрягся весь, отдав этому порыву последние силы. А потом, к моему ужасу, потерял сознание.
Вот теперь я испугалась. И сделала то, единственно правильное, что требовалось для спасения незнакомца — позвонила Денису.
Денис Бехтерев, мой школьный приятель, жил неподалёку и был моей палочкой-выручалочкой, за которую я привыкла хвататься, когда мой, в общем-то крепкий организм, настойчиво требовал к себе внимания, обрушивая на меня ту или иную хворь.
Денис работал врачом скорой помощи. Жил один, брошенный женой за неспособность обеспечить для семьи достойное существование. У нас с ним сложились взаимовыгодные отношения, я лечила его компьютер, он меня. Всё честно. Кто на что учился, кто что умеет.
Моему незваному гостю повезло, что Ден был дома. К тому времени, как Бехтерев смог прийти, мой умирающий гость успел очнуться и даже выпил немного воды. Его лицо по-прежнему оставалось синюшно- бледным, а тело безвольным. Руку за стаканом он поднимал с трудом. Чтобы утолить жажду ему потребовалась моя помощь. Так что потревожила я Дениса не зря.
Звонок в дверь заставил моего гостя напрячься.
— Это Денис, — поспешила я успокоить его, — Он врач, поможет. Да никому он о тебе не скажет, если это так для тебя важно!
— Да, — соглашаясь, просипел болящий, грозя вновь выпасть из реальности.
Вдвоем с Бехтеревым мы устроили больного на диване. Беглый осмотр показал, что ран, способных довести до такого жалкого состояния на его теле нет. С ним вообще непонятно что случилось. Налицо было отсутствие жизненных сил, без явных признаков телесного повреждения: давление низкое, близкое к критическому, температура тела до тридцати пяти не дотягивала. На манипуляции Дена мужчина не реагировал. Едва его голова коснулась подушки, он прикрыл глаза, и, похоже, снова отключился.
— Это что за полутруп в твоей квартире? — поинтересовался Ден, вводя больному в вену иглу питательной капельницы.
— Хороший вопрос. Но не ко мне. Оклемается, спросим. Я этого красавца у себя под дверью нашла.
— Ну, ты подруга, даешь! Катерина, а тебя не учили что ни попадя не подбирать?
— Странно слышать подобное от человека, дававшего клятву Гиппократа, — огрызнулась я. — А человеколюбие?
Ответить мне Ден не успел. Наш больной зашевелился. Его тихий стон заставил Дениса склониться к незнакомцу, чья синюшная бледность не спешила смениться более здоровым цветом лица.
- Ты вообще-то кто? — задал Бехтерев, взирающему на него больному, тревожащий его вопрос. — И что с тобой произошло?
Мужчина под капельницей молчал, не сводя с нас пристального изучающего взгляда. А потом заметно расслабился, что-то видно решив для себя, и устало прикрыл глаза. Через минуту он уже спал, при этом дыхание его стало ровным и спокойным.
Денис понаблюдал за ним немного, а потом напросился выпить чаю, если на ужин нельзя рассчитывать.
Я усмехнулась, поняв намёк, и пошла на кухню, греть вчерашний борщ.
— Вот за что я тебя, Катюха, люблю, так это за понятливость, — с явным удовольствием отправляя очередную ложку в рот, сообщил мне Бехтерев. — И готовишь ты хорошо, вкусно.
— Изголодался, соскучился по домашней еде? — посочувствовала я.
— Угу, но даже ради этого жениться больше не буду.
— Во, как? Это почему же?
— Спокойствие дороже. Никто не вынимает мозг постоянным «ты должен». Полная свобода поступков и никаких тебе обязательств. Ты вот тоже не спешишь связать себя брачными узами.
— Так никто замуж и не зовёт, — усмехнулась я, пряча за сарказмом горечь.
— А к таким как ты, самодостаточным, простому мужику подступиться стрёмно. Ты ж отошьешь слёту. Тебе же нужен кто-то особенный. А мы, простые смертные, осознавая свою ничтожность, даже и не пытаемся.
— Ден? — поперхнулась я чаем. — Ты что несёшь?
— Да, так, забудь, — отчего- то смутился приятель. — Попросить добавки будет уже нахальством?
