Идти пришлось долго — обходить лес, потом следовать горной тропой, над которой нависали серые скалы с редкими проблесками багрянца и зелени, знакомые, пугающие и прекрасные… И вот, наконец, двухэтажный деревянный дом. Выглядит странно; по форме чем-то напоминает торт, сделанный торопливым кондитером и слегка подтаявший от солнца. Стоит на большой зелёной площадке, недалеко от обрыва, где угадываются очертания то ли парка, то ли сада, которого давно здесь нет — только ямы от выкорчеванных деревьев. В стороне — пологий спуск через перелесок, а если подойти к обрыву, то внизу можно увидеть город. Город этот — каменно-серый, в тон кабрийским утёсам, — раскинулся на двух невысоких холмах. Толщину окружающей его стены можно оценить даже с такого расстояния — должно быть, это один из древних славных фортов, который защищал когда-то княжества Семи Братьев от неприятеля; блестят на солнце чёрные и красноватые, похожие на шляпки подосиновиков, крыши.
— Ну, и что ты тут стоишь? — услышала Элья ворчание Герека. — Я думал ты за мной идёшь.
— Я и шла за тобой… Что это за город?
— Тангроль.
Элья нахмурилась, припоминая — название казалось знакомым, но не по учебнику истории…
— Железнодорожная станция, — с уверенностью произнесла она через полминуты.
— Да. Последняя перед тем, как дорога уходит за Драконий Хребет. Поворот в туннель верстах в пяти отсюда.
— А Сакта-Кей, получается, ещё дальше…
— Не думай пока про Сакта-Кей.
— Да помню я, — буркнула Элья. И, развернувшись, направилась к дому.
Уже многим позже, прикасаясь к этим страницам своей памяти с той же нежностью, с какой касаются страниц очень старой и очень любимой книги, Элья вспоминала, как ей поначалу не нравилось в жилище Герека. Вспоминала маленькую фигурку в бесформенном плаще — а именно там, в этой полутёмной захламлённой комнате, которую, возможно, кто-то когда-то называл гостиной, она увидела, что плащ сидит на ней мешком. Она тогда совершенно неожиданно обнаружила своё отражение в большом старинном зеркале, почему-то приколоченном за громоздким сервантом, что стоял справа от входа. Это зеркало сразу было не увидеть — только если пройти вдоль серванта вперёд к хлипкой лестнице в два пролёта и, почувствовав вдруг боковым зрением неясное движение, повернуть голову… и вот оно. И вот ты — вернее, то, что от тебя осталось.
Элья помнила и сам сервант, который дребезжал всеми своими стёклами, когда шагали по рассохшимся половицам — старый воин, с честью выдерживавший битву со временем. Вместо ожидаемого фарфора там стояли книги — и в нижней части, за тяжёлыми створками, и в верхней, полупрозрачной, на полке из зеленоватого стекла. А на самом верху дремали деревянные кадки с какой-то травой — и на окнах тоже, и на прямоугольном столе без скатерти, и на полу, там, где на них мог падать свет из двух больших окон с тяжёлыми пыльными гардинами…
Она дошла до лестницы, но наверх подниматься не стала — решила, что не стоит начинать свою жизнь в этом доме с нарушения установленных Гереком правил. Что-то давно забытое, детское, шевельнулось тогда у Эльи в душе, подняло маленькую кудрявую голову и шепнуло: «Тайна! Тайна, которую обязательно стоит разгадать!». И как будто пообещало увлекательную игру…
Возможно, именно из-за этого смутного ощущения Элья почти сразу причислила это место в разряд «своих». Хотя когда Герек (не без оттенка гордости в голосе) спросил, нравится ли ей здесь, девушка совершенно искренне ответила: «Нет».
— Ну, конечно, больше на оранжерею похоже… — не обидевшись, признал Герек. — Но такова уж специфика моего рода деятельности. Само собой, если бы не магия, я бы в жизни не стал с этим возиться, а так… не особо напрягаюсь, и при этом зарабатываю. Очень удобно.
— Тебя в Лесном Клане научили разбираться в растениях?
— Нет, в институте. Проходи, вон твоя комната, слева…
— В институте? Я думала, ты юрист, или что-то в этом роде… — Осторожно пробираясь меж ящиков, Элья дошла до двери отведённой ей комнаты. — У вас же семья детективов.
— Была, — отозвался Герек. — Но меня это не очень касалось… Вернее, я не хотел, чтобы это меня касалось. Правда, в институт я как раз таки попал по настоянию отца. У нас одно дело было, связанное с этим местом, требовалась информация, свой человек среди студентов… А когда дело раскрыли, я там остался.
Элья ничего на это не ответила, потому что стояла на пороге своей будущей комнаты, оглядывая её с некоторым недоумением. Ощущение создавалось такое, словно бы лет пятьдесят назад в этих стенах кто-то умер, комнату закрыли, опасаясь призраков, а сейчас, наконец, открыли снова. Всюду пыль — древний плотный слой на всём, включая умывальник в дальнем углу. Рулон ковра небрежно брошен под подоконником, которого, впрочем, считай, нет — лишь тонкая досочка. Мрачным молчаливым сторожем по правую руку возвышается огромный чёрный шкаф, который, судя по его внешнему виду, можно было бы использовать в качестве орудия для пробивания крепостных стен.
— Здесь много хлама от прежних владельцев, — сообщил Герек. — Но, по крайней мере, есть кровать.
