Клятва воров полностью

Наконец Джейс выдвинул для меня стул, и я села. Рен и Синове, казалось, изучали меня. Было ли это беспокойство или они чувствовали себя так же неуютно, как и я? В последний раз, когда мы сидели за одним столом с Белленджерами, мы подсыпали им в еду березовые крылья, чтобы усыпить.

Я уставилась на миску с супом, поставленную передо мной. Неужели в ней таилась месть? Но они спасли мне жизнь. Все они. Джейс рассказал об этом. Но мне еще предстояло осознать это до конца. Я рискнула попробовать суп. Я не видела Ганнера в комнате, но Прая и Мэйсон сидели в конце стола. Не могла посмотреть им в глаза. Суп был моим спасителем. Суп, с которым знала, что делать, и, к счастью, он не бросал на меня косых взглядов. Меня внезапно охватил голод. Я старалась не есть слишком быстро, и Рея предупредила, чтобы я ела медленно. Я осторожно потягивала бульон из ложки. Наступило долгое, тягостное молчание, все были поглощены ужином, но вдруг разговор разгорелся.

– Суп из оленины и дикого лука-порея. Теперь в основном только это и едим, – сказал Титус.

– На завтрак, обед и ужин, – добавил Арам.

– Боже правый, да я бы все отдала за одну маленькую картофелину, – простонала Прая.

– Если бы только в лесу росла картошка, а может, и пастернак, – согласился Самюэль.

– Мы печем лепешки каждые несколько дней, – напомнила им Вайрлин. – А о финиках вы забыли? У нас их очень много.

Мэйсон вздохнул.

– Никто не в силах забыть о финиках.

– А мне они нравятся, – сказала Синове.

Мэйсон проигнорировал ее.

Джудит стукнула ложкой о большую кастрюлю на очаге, будто это колокол.

– Вы только об этом можете говорить? О супе?

На кухне воцарилась тишина. Тяжелое подводное течение двигалось между нами. Прая встала, смущаясь и опустив глаза, затем, наконец, перевела взгляд на меня.

– Правда в том, что некоторые из нас не знают, что сказать. Благодарности недостаточно. Извинений недостаточно. До самой смерти я буду жить с чувством стыда за то, что сделала с тобой. Когда ты сказала, что любишь Джейса… – Ее голос дрогнул, и она закрыла глаза. Она кивнула, словно пытаясь подбодрить себя, затем открыла глаза и продолжила: – Когда ты призналась, что любишь его, я знала. Знала, что ты говоришь правду. Я должна была хотя бы выслушать, но не хотела слышать. Хотела смотреть, как ты страдаешь, так же как мы страдали, словно это решит все проблемы. Я была не права.

Я не хотела слышать ее извинений или благодарностей. Лучше бы она остановилась.

– Если бы я думала, что кто-то убил Джейса, то поступила бы так же, – сказала я.

Она покачала головой.

– Нет. Ты бы не стала так поступать, и ты не смогла бы. Я знаю всю историю. Когда Пакстон сказал, что Джейс мертв, ты могла убить короля и бежать, но ты осталась. Из-за Лидии и Нэша. Потому что поклялась Джейсу защищать его семью. Спасение их было для тебя важнее, чем сиюминутное удовлетворение от мести. Когда я помогла бросить тебя в ту сеть, то желала только этого – мести, а не правды, которой ты пыталась поделиться с нами.

Мэйсон опустил голову, уставившись на свой суп. Он кивнул.

– Я тоже, – сказал он. Он сделал длинный вдох и посмотрел на меня. – Мне жаль, Кази. Этого недостаточно, но мне жаль. Я потерял одну сестру из-за всего этого безумия, а теперь чуть не потерял еще одну по собственной вине. Сестру, которая является истинным Белленджером.

Мне хотелось спрятаться под столом. Разве так поступают семьи? Они изливали свои души перед целым залом людей? Их признания заставили меня дрожать. Такие разговоры я не умела вести. Я совсем недавно научилась делиться всем с Джейсом, а теперь должна была говорить со всей семьей?

Рука Джейса скользнула к моей ноге под столом и ободряюще сжала ее.

– Когда вы поняли, что ошиблись, вы рискнули всем, чтобы исправить сделанное, – ответила я. – Полагаю, это единственное, что каждый из нас может. Попытаться все исправить.

Я посмотрела на Мэйсона, а затем на Праю. Последние несколько дней ужаса и боли все еще были слишком свежи в моей памяти. Но они рисковали жизнями, чтобы спасти меня. Я была благодарна. Но также зла. Я слишком многого не понимала, и, казалось, все ждали, что скажу что-то, что все решит. Скажи, скажи, скажи сейчас. Слова Монтегю еще крутились в моей голове, его насмешки, его руки, обыскивающие меня, тяжесть цепи на моей шее. Я только очнулась от кошмара. Я искала способ перевести разговор в другое русло. Уловку. Это я умела, но мысли ускользали от меня. Дыхание дрожало в груди.

Пакстон внезапно поднял руку в своей раздражающей манере.

– Итак, Джейс, почему у тебя три жены? Расскажи нам.

Все внимание переключилось с меня на Джейса, и воздух снова ворвался в мои легкие.

За столом завязался новый разговор, и Пакстон лукаво подмигнул мне.

Вот что мне требовалось: мгновение, чтобы собраться, отдышаться, вспомнить, кто я и что мне нужно сделать.