Я шла по туннелю хранилища, который вел к входу. Когда спросила, где Ганнер, Джейс сказал, что он отнес свой ужин в нишу у двери. Ганнер решил, что мне будет комфортнее, если его не будет рядом. Я не могла не согласиться, но мне надо поговорить с ним.
Он сидел напротив массивной двери, отделявшей нас от Дозора Тора, и наблюдал, пока я шла к нему. На его коленях мерцал темно-алый огарок, а рот был полуоткрыт. Если бы не знала, то подумала, что он пьян. Когда остановилась перед ним, он отложил огарок в сторону и встал. Прищурился.
– Убьешь меня? – спросил он.
– Забавно, именно об этом меня спросил Джейс, когда я сказала, что мне нужно поговорить с тобой наедине.
– Джейс чуть не убил меня, когда узнал, что я сделал. – Он прочистил горло, а затем пристально посмотрел на меня. – Не буду винить тебя, если бы ты все же решила убить меня.
– Поверь, много раз думала сделать это, Ганнер, но по другой причине.
– Полагаю, любая причина будет достаточно веской.
– Но ты должен узнать ту причину. Из всего, что ты когда-либо сделал мне, самое худшее случилось несколько месяцев назад. Мне не забыть некоторые события своей жизни. Может, никогда не смогу. Для рахтана, который упорно работал, чтобы стать сильным и умным и преодолел многое через интенсивные тренировки, эта слабость удушает. Ты знал о ней.
Я шагнула к нему.
– Ты мог пустить в меня стрелу. Мог сделать сотню вещей, но вместо этого бросил Зейна передо мной, зная, что он сделал. В одно мгновение ты вернул ужас ночи, когда я была маленьким ребенком. Вот кем я стала тогда. Испуганным ребенком, ищущим мать. И за это я должна убить тебя. Мне было шесть лет, Ганнер. Шесть.
– Я не…
– Не надо. Не говори, что ты не знал. Ты был точен, как хирург, вырезающий сердце. Ты точно знал, что делаешь.
Он скривился и кивнул.
– А потом ты выпустил его на свободу, чтобы он мучил меня еще больше. Тебе было все равно…
– Я не отпускал его. Это случайность. В хаосе той ночи он сбежал. Мы бросились за тобой, а он оказался ненадежно заперт. Он выбрался из склада и исчез. Я говорю это не как оправдание – знаю, что ничего не могу сказать или сделать, чтобы заслужить твое прощение…
– Ты ошибаешься. Дело в другом. Я сделаю все возможное, чтобы найти способ оставить все позади, простить тебя и двигаться дальше, ради Джейса, если ты дашь мне правдивый ответ на
– Я скажу правду обо всем, простишь ты меня или нет.
– Бумаги. Те, что были в кабинете Финеаса. Где они?
– Бумаги? Никаких бумаг не было.
Ганнер объяснил, как они рылись в пепле мастерской, надеясь что-то восстановить, а затем перешли к комнатам ученых и ничего не нашли.
– Кто помогал тебя искать?
– Прая, Титус, Самюэль… – Он почесал шею. – Тиаго, Мэйсон. Думаю, вроде все.
– Мог один из них…
– Нет. Никто бы не взял их.
Кто-то украл их. Бумаги не исчезают сами по себе, и я знала, что видела их в ту ночь, когда мы забрали Финеаса. Король тоже знал об их существовании.
– Хорошо, – сказала я. – Но ты не будешь возражать, если проверю остальных.
– Проверь, – ответил он.
Мы смотрели друг на друга, и я догадалась, что оба задаемся вопросом: можем ли действительно двигаться вперед?
И, возможно, у нас был один ответ: теперь мы семья. Какой у нас оставался выбор?
Мы направились на кухню вместе.
Сейчас нас сорок четыре.
Наша семья продолжает расти. Вчера к нам прибавилось еще трое детей. Мы нашли их в развалинах. Они были напуганы, но Грейсон предложил им еду, как Аарон Белленджер предложил мне, когда нашел меня бродящей в одиночестве.
Я больше не та испуганная девочка. Я изменилась. Как и Грейсон.
Вижу, что теперь он смотрит на меня по-другому. Я тоже смотрю на него иначе и удивляюсь всем чувствам внутри меня.
У меня так много вопросов, а спросить не у кого. Все, кто старше, умерли.
Теперь это уже походило на грозный арсенал, о котором мы всегда мечтали. Этого более чем достаточно для защиты караванов от налетчиков. Девять пусковых установок разложены на столе, а рядом лежала куча снарядов. Двадцать восемь, что равнялось ста двенадцати выстрелам. Это нанесет огромный урон.
Но этого недостаточно.
Пакстон быстро погасил наш восторг.
