Я прижал его к дереву, обхватил рукой его горло, чувствуя, что могу свернуть ему шею одним движением.
– Я –
– Или что, Джейс? Что ты собираешься делать? Я твой брат!
Моя грудь тяжело поднялась.
– А Кази – моя
Я так долго смотрела на огонь, что почти перестала осознавать, что нахожусь в комнате.
Теперь помещение освещали лишь тлеющие в очаге угли. Цепь на моей шее была закреплена на центральном столбе. Я сидела на стуле, одном из немногих предметов мебели здесь. У стены стояла кровать, покрытая грубым одеялом, а рядом находился небольшой сосновый сундук. Они тащили меня через несколько лестничных пролетов. Поскольку надо мной находились высокие балки, я подумала, что это чердачная комната, возможно, помещение для прислуги. В окошке под крышей стояла темная ночь. Кроме цепи на шее, меня удерживали веревки на руках и лодыжках, которыми я была привязана к стулу. Я не могла сбежать.
Бэнкс приказал ждать короля, будто у меня был выбор.
– Он хочет немного поговорить с тобой.
Он засмеялся, дернув за цепь, и ушел.
Комнату закрыли. Тени плясали на стенах. В гостинице стояла смертельная тишина. Не скрипели даже половицы. Огонь не потрескивал. Только тлели угли.
Я слышала медленное тиканье часов в своей голове. Время истекает. Второго шанса не будет. Я потянула за веревки на запястьях и лодыжках. Они только глубже врезались мне в кожу.
Внутри меня все заныло, стало пустым и мертвым. Ад. Он наконец настиг меня.
У всех нас есть фантазии. Даже у нас с Джейсом они были. Фантазии, которыми мы дорожили.
Но иногда…
Иногда жизнь, мечты, семья – все складывается неправильно. Наконец я что-то услышала.
Шаги. Негромкие. Ровные. Уверенные. Монтегю приближался.
Я пообещал Кази, что мы расскажем им вместе. За обеденным столом, предложил я. Представлял, как все пройдет. Мы все были бы полны ожидания, зная, что что-то назревает. Стол заставлен нашими любимыми блюдами: тушеный кролик со сладким соусом, тушеная рыба, пирожки с шалфеем. Звучат тосты. Многочисленные тосты, дважды обходящие стол. Объятия. Счастье. Поддразнивания. Смех. Мы расскажем им
Однако я прокричал это, и ее не было рядом. И никакого счастья. Убийственное заявление. Сколько обещаний нарушил? Возможно, сейчас это неважно, но мысль об этом жгла меня, как кислота. Еще одна вещь, которая вышла из-под контроля.
Мы направились к водопаду. Я собирался вскочить на коня и помчаться вниз с горы вслед за Кази, но Рен, Синове и Пакстон удержали меня.
– Нам нужен план. Хороший план, чтобы исправить эту ошибку, – прорычала Рен, глядя на Ганнера. Пакстон уверил, что до ее повешения пройдет не меньше нескольких дней – будто это хорошая новость, которая меня утешит. Король сначала допросит ее, а зная Кази, она будет молчать. Только когда он убедится, что не добьется от нее ничего, повесит ее. Бэнкс объявит об этом. Ему всегда требовались зрители, свидетели правосудия, как он их называл. Но его истинной целью было донести сообщение:
Мой желудок сжался, когда я задал вопрос, на который не был уверен, что хочу получить ответ.
– Что он сможет сотворить с ней за эти несколько дней?
– Не знаю, – ответил Пакстон, но я услышал беспокойство в его голосе. Я решительно шагал впереди, ведя Мийе за собой.
Прая догнала меня, схватила за руку, пытаясь объяснить. Мэйсон стоял позади нее.
– Хорошие люди делают плохие вещи, Джейс. Они совершают ошибки.
Я вырвался из ее хватки, не замедляя шаг.
– Не защищай его!
– Джейс. – Она попыталась остановить меня. Ее глаза блестели. – Мы тоже помогли выдать ее.
Я уставился на них обоих, их предательство пронзило меня.
– Тогда вы оба для меня тоже мертвы. Вы позволили ненависти управлять вашим разумом.
Я обошел ее.
– Что, по-твоему, ты сейчас делаешь, Джейс? – позвала она.
Я продолжал идти.
Когда мы подошли к водопаду, Ганнер ускорился, чтобы перехватить меня.
– Куда ты собрался?
– В хранилище. Мы пришли сюда за помощью. Я получу ее от того, кому доверяю.
– Они не семья, – сказал он, ткнув пальцем в Рен, Синове и Пакстона. – Ты не можешь показать им…
– Я –
– Ганнер, – прошептал Мэйсон, пытаясь заставить его отступить, возможно, нервничая из-за того, что я могу сделать. У него имелись веские причины для беспокойства.
Ганнер не двигался, но его голос стал ниже.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что она твоя жена?
