Я посмотрел на пусковую установку в руках. Это все, что у меня было, чтобы попытаться спасти ее, – одна пусковая установка против сотни. Я бросил ее на землю и подошел ближе к людям, смотревшим на меня.
– Она отдала свою жизнь, чтобы спасти меня! – сказал я, ударив себя в грудь. – Она отдала свою жизнь, чтобы спасти Лидию и Нэша! Она никогда не показывала страха, но знаете, чего она боялась? Вас! Всех вас! Вы хоть представляете, сколько мужества ей потребовалось, чтобы вернуться сюда со мной? Она слышала все, что вы ей говорили. Что собирались с ней сделать. Я сказал ей, что вы поймете. Выслушаете. Что снова полюбите ее. Потому что так поступают семьи. – Я почувствовал, что раскалываюсь на тысячу кусочков. – Наверное, получается, что я лжец?
Прая покачала головой, ее глаза блестели, она протянула руку, привлекая меня к себе, и обняла. Я сломался в ее объятиях. Огромный кбааки, рыдающий на плече девушки. Все собрались вокруг, обнимая меня, обнимая друг друга. Самюэль, Арам, Титус, Мэйсон и Прая. Все, кроме Ганнера.
Он развернулся и вышел из оранжереи.
Мы разжали объятия. Рен, Синове и Пакстон стояли в стороне, широко раскрыв глаза, словно боясь, что их втянут в круг ярости и слез. Это не имело смысла. Разве можно одновременно любить и ненавидеть кого-то? Для меня это было привычным делом, но, возможно, пришло время отказаться от этой странности.
А потом раздался голос:
– Джейс.
Все обернулись на него.
Самюэль шагнул вперед.
– Мама, ты должна лежать, – заметил он.
– Это правда, – сказала она, глядя на меня. – Ты жив. – Я смотрел на нее, не зная, что и думать.
Она положила руку на свой вздувшийся живот.
– Последний подарок твоего отца. – Она покачала головой. – Я знаю, сейчас не лучшее время для еще одного ребенка.
Ребенок? Да, время неподходящее. Неудачное время.
– Но ты ведь говорила так про всех нас, да? – ответил я. – Мы пришли в самое неподходящее время? Но все обошлось.
Она кивнула.
– И в этот раз все получится.
Я пошел к ней, и теперь это она плакала у меня на плече, моя мать, которая никогда не проливала слез. А потом заставила меня повторить, что Лидия и Нэш в безопасности.
– Да, они в безопасности.
Я заверил, что о них будут хорошо заботиться, но им придется остаться там, пока все не закончится.
– Это самое безопасное место для них.
Я рассказал, что их спрячут в погребе, как и меня, и что это Пакстон отвез меня туда после того, как меня ранили во время нападения.
Мама посмотрела на Пакстона, а затем, не раздумывая, подошла и обняла его, пробормотав слова благодарности. Он неловко обнял ее в ответ, неуверенно оглядываясь на меня через плечо.
Я кивнул.
Он похлопал ее по спине.
Она снова повернулась ко мне, вытирая глаза.
– Даже в самые трудные времена наша семья растет, – сказала она. – Так что ты там говорил о своей женитьбе?
Дверь со скрипом открылась. Медленно. Все происходило медленно, будто он наслаждался тем, что теперь может делать со мной все, что пожелает. Я находилась спиной к двери и не могла повернуться, но каждый его шаг вызывал во мне дрожь. Он хозяин этой комнаты. И моей судьбы. Затем наступила тишина, ноющая тишина, когда он остановился. Я чувствовала его взгляд на своей голове, шее, спине. Почувствую ли я лезвие, которое в любой момент может коснуться меня?
– Здравствуй, солдат.
Я сжала губы, чувствуя тошноту.
Король подошел к очагу и встал на колени, подбросив в огонь хворост, а затем полено. Пламя взметнулось и осветило комнату.
– Холодно? – спросил он.
В комнате вдруг стало душно. Жарко. Но не от огня. Пот струйками стекал по моей спине.
– Нечего сказать? – прошептал он. – А ведь еще недавно ты так много говорила.
Он встал и повернулся, уставившись на меня, и я впервые увидела его лицо.
Его красивое лицо, которое он так любил.
Зазубренная, зашитая рана шла от подбородка до уголка глаза.
Шрам был опухшим и красным.
– Что думаешь? – спросил он. – Под моей рубашкой скрывается другой результат твоей работы. Хочешь посмотреть?
Я покачала головой.
Никогда не видела, чтобы его взгляд был настолько темным. Его глаза впились в меня.
– У тебя могло быть все, – прошептал он. – Ты могла бы сидеть рядом со мной и разделить все богатства победы. – Он наклонился, его руки крепко сжали мои запястья на подлокотнике кресла, его лицо приблизилось к моему. – Теперь ты умрешь ни с чем. Ты будешь никем… но, может, я все же смогу простить тебя?
– Правда, Монтегю? Будем играть дальше?
Его дыхание обжигало мое лицо, как жар дракона, почуявшего добычу.
– Но ты так хорошо подыгрываешь.
Он встал передо мной на колени, его рука скользнула по моей лодыжке и медленно поднялась по внутренней стороне ноги.
Я прикусила губу, чтобы она не дрожала.
– У меня его нет, – задохнулась я, когда он добрался до моего бедра.
Однако он не остановился. Улыбнулся, и его шрам натянулся.
– И я должен тебе поверить?
– Почему ты не приказал Бэнксу обыскать меня?
– И лишиться этого удовольствия?
– Потому что ты не доверяешь ему.
